справедлив. Бодисатва Гуаньинь явится свидетельницей по делу лжемонаха Ли-сициня и его друзей.

В ту же минуту прекрасная богиня в черном платье, расшитом синими и фиолетовыми цветами, встала по левую руку от императорского трона.

— По просьбе бессмертного писателя У Чэнъэня мы впустили тебя в наш мир. Но все ли твои поступки были праведны? Спросим об этом неподкупного судью Яньло-вана.

Короче, этот драный хорек вылез весь в белом, с красными от слез глазами, и срывающимся козлиным голоском начал зачитывать длиннющий, метров в семь, список моих преступлений. И разумеется, мне не было позволено отвечать. Только слушать, сжав зубы…

— Ли-сицинь привлек на свою сторону трех беззаконных демонов! Вы все знаете их имена: мятежный Сунь Укун, так называемый царь обезьян, злодей Чжу Бацзе и негодяй Ша Сэн, в свое время изгнанные с Небес за ужасающие проступки! И вот с такой бандой разбойников он отправился в Индию, якобы за священными сутрами.

— Это правда?

— Да, ваше величество, — не стал спорить я, и Гуаньинь тоже несколько нервно кивнула.

— Ага, он признался! — обрадовался судья, потирая сухие ладони. — Кроме того, в пути этот нехороший человек примирил мужскую и женскую половины деревни Разделенных, чем вызвал неконтролируемый всплеск рождаемости в Китае! А у нас, между прочим, и так перенаселение… Он же отрубил скорпионий хвост милейшей Лю Цуй-цуй, чем лишил бедную женщину средств к существованию! А еще…

Даже не уверен, есть ли смысл продолжать? Каждый наш поступок этот хмырь буквально выворачивал наизнанку, делая белое черным и наводя тень на плетень. Я спас от вечной кары Небес злобную гиену Линь Ху, я оскорбил Царя драконов и ранил его зятя Девятиглавого, я унизил бессмертного даоса и его сестер-куриц и так далее и тому подобное… Так что в конце концов мне это даже надоело…

— Да вы лучше расскажите почтенному собранию, как запихали нас в ваш Диюй, как мы оттуда сбежали и сколько раз надавали по мордасам демону-быку У Мовану!

— Это ложь! Грязная и бесстыжая ложь! Все знают, что из тюрем Диюя невозможно сбежать! Не было этого… не было, и все тут!

Бодисатва Гуаньинь уронила лоб на ладонь, все остальные мгновенно притихли.

— О великий император, — крайне осторожно, подбирая слова, начала прекрасная богиня. — За Лю Цуй-цуй отвечал ее муж, он дух Северных чащоб по имени Бао Лунь, и у него нет претензий к Ли-сициню. Царь драконов просит простить его неразумного зятя за неправедное похищение праха Будды, и он же благодарит Ли-сициня за то, что тот указал ему путь истины. Все прочие обвинения столь же пусты и не поддерживаются свидетелями.

— Но разве эти злодеи не вломились в небесный дворец и не довели до слез наших храбрых полководцев? — изображая ужас, простонал Яньло-ван.

И генерал Нэчжа, и маршал Эрлан-шэнь, красные как китайское знамя, тут же закричали, что ничего подобного не было. Мол, никаких заклинаний я к ним не применял, даже наоборот, был крайне вежлив, проявил воспитанность и уважение.

— А как же Чжу Бацзе, захвативший в заложники всю кухню?

Шагнувший вперед шеф-повар Се-се, с крутым фонарем под глазом и перевязанной рукой, поклялся, что брат-свинья лишь делился с ним рецептами, а глупые стражники полезли не в свое дело. Это же как в шоу «На ножах» вставать между Ивлевым и Агзамовым — схлопочешь от обоих!

— А еще негодный Ша Сэн избил стражу в персиковом саду бессмертия!

Багровый от стыда начальник стражи, опустив глаза на носки своих сапог, пролепетал, что никакой драки и не было. Демон-рыба лишь поднимал с земли упавшие и гниющие плоды, перекидывая их стражникам, дабы помочь им всего лишь очистить сад.

А если некоторые парни неловко ловили пропавшие персики в лоб или на грудь, то это лишь от недостатка в тренировках! Уж он-то всегда говорил, что стражникам нужно предоставлять больше времени на спортзал, но кто его слушает…

— Стоп, так вы и Сунь Укуна оправдаете, — сбился судья, явно теряя аудиторию. — Но что вы скажете на то безобразие, которое устроил этот Ли-сицинь, вломившись в ванную комнату благословенной императрицы? Да-да…

Владыка Поднебесной дернул бородкой. Справа вдруг возникла благородная фигура его супруги в белом платье с золотыми цветами лотоса. Щеки госпожи Си-ванму полыхали алым:

— Говори, Ли-сицинь!

— Прошу прощения, — вовремя сориентировался я, — а с кем имею честь?

— Разве ты не знаешь меня?

— Впервые вижу.

— Этот человек ни в чем не виновен. Прошу, отпусти его, муж мой…

Нефритовый император поднял указательный палец правой руки, и генерал Нэчжа лично приподнял за шиворот охреневшего судью-правдоруба:

— Владыка Небес! Умоляю! Еще лишь слово…

— Одно, — весомо подчеркнул строгий Юй-ди.

— Ввезти! — хлопнул в ладони судья, болтая ногами.

В ту же минуту в зал ввезли на платформе с колесами квадратный хрустальный куб, где были заключены трое моих друзей. Хорошо еще, что коня туда не запихнули, но, возможно, за Юлуна просто вступились лошади императорских конюшен. Животные всегда стоят друг за друга горой…

— Пусть они ответят перед троном: виноват ли их хозяин, мошенник и обманщик, присвоивший себе титул святого монаха, коварный сокрушитель основ государства, так называемый Ли-сицинь?

— Никто не смеет оскорблять нашего Учителя, — дружным, но едва слышным хором донеслось из-за стекла. — Отпустите его! Он ни в чем не виноват!

— А кто виноват? — змеиным шепотом спросил Яньло-ван, и в наступившей тишине особенно отчетливо и даже вальяжно прозвучал знакомый голос:

— Ну, вот все и добрались до сути. Еще бы и часовых на подходе оставляли… — В тронный зал неспешно вошел демон-бык. Рядом с ним шел уже знакомый мне чиновник Цзунь Ю. — Вы ищете главных виновников? Конечно, это были мы! Кто бы еще мог такое устроить? У других бы и ума не хватило.

В наступившей тишине слышалось лишь предательское хихиканье судьи…

Глава двадцать шестая

«Бой, выигранный лишь силой, суть — проигранный бой»

(китайская поговорка)

Как по мне, любую битву лучше рассматривать со стороны и не в качестве прямого участника. Печально, что наш мир до сих пор не научился обходиться без войн. Хотя есть ситуации, когда уже прямо-таки надо засучивать рукава и…

…Разумеется, те стражники, что стояли за троном, тут же бросились вперед, щитами и копьями закрывая любимого императора. Оба полководца отважно встали перед ними, обнажив длинные мечи. В храбрости я бы не отказал никому, но вот в уме…

Как вообще такое могло произойти?! Кто там охраняет вход на Небеса? То есть, значит, как мы на облаке подкатили, так нас встречали