работает, — вздохнула я. — Мария, тебе нужно это выпить.

Девочка смотрела на кружку с любопытством и легким испугом. Ее пальцы, лежавшие на столе, чуть заметно дрожали.

— Мария, — я присела рядом, чтобы наши глаза были на одном уровне. — Это не больно. Это вкусно. Просто попробуй, хоть немного…

Она взяла кружку обеими руками, зажмурилась и сделала маленький глоток.

— Вкусно? — спросила Вики, не в силах усидеть на месте.

Мария кивнула. Сделала еще глоток. Потом еще. И уже через минуту поставила пустую кружку на стол.

На кухне стало тихо. Все мы затаили дыхание. Мария сидела неподвижно, прислушиваясь к себе. Ее лицо было сосредоточенным, почти серьезным. Я считала секунды.

— Мария, — позвала я осторожно. — Ты можешь открыть ротик? Я хочу посмотреть.

Она послушно открыла рот. Я взяла ложку, осторожно нажала на язык.

Гланды. Все еще красные, но… припухлость спала. Гной исчез. Не полностью, но стало заметно меньше. Это было не полное выздоровление, но… это было невероятно!

— Намного лучше, — сказала я с восторгом, не в силах скрыть улыбку. — Еще нужно лечиться, но прогресс огромный.

Я выпрямилась. Девочка закрыла глаза, словно прислушиваясь к себе — глубоко, внимательно.

— Не… — голос Марии прозвучал хрипло, но отчетливо. Я застыла. — Не болит!

— Что? — не поверила своим ушам.

— Не болит! — пусть и хрипло, но твердо повторила девочка, и ее губы растянулись в широкой улыбке. — Не болит! Мне лучше! Спасибо! Мне лучше!

Она говорила. Не кивала, не показывала пальцами — говорила. Хрипло, тихо, с трудом, но говорила.

Вики захлопала в ладоши, чуть не подпрыгнув на месте. Тит молчал, но я видела, как расслабились его плечи, как из глаз ушла тревога. А Мария смотрела на меня, и в ее взгляде было столько благодарности, что у меня перехватило дыхание.

Я обняла ее, прижала к себе, чувствуя, как худенькие руки обхватывают меня в ответ.

— Это замечательно, — искренне сказала я. — Теперь все точно будет хорошо!

Глава 53.

До утра оставалось совсем немного — часа три, не больше. Но я, как медик, точно знала: лучше поспать несколько часов, чем не спать вовсе. Даже короткий отдых даст организму силы.

Мария все еще крепко держала меня за руку. Ее маленькие пальцы вцепились в мою ладонь так, словно я была единственным якорем, удерживающим ее в этом мире. Особенно после успеха с напитком она смотрела на меня с каким-то новым выражением — не просто с благодарностью, а с верой. Безоговорочной, детской верой в то, что я могу все.

Вики шла с другой стороны, тоже вцепившись в мою руку. Ее глаза слипались, но она бодрилась, шагая рядом и изредка поглядывая на Марию. И только Тит был молчалив и задумчив.

— Все в порядке? — спросила я, когда мы остановились у двери в детскую. — Ты очень молчаливый. Что-то случилось?

Вики уже забралась под одеяло и смотрела на меня сонными глазами. Мария все еще держала меня за руку, не решаясь отпустить. Тит бросил на нее быстрый взгляд и уставил взгляд в пол.

— Все в порядке, — ответил он сухо.

— Ты точно не хочешь поговорить? Может быть… наедине?

Я надеялась, что он скажет «да» и наконец расскажет, что его гложет. Но Тит только покачал головой.

— Если захочу — сам скажу, — твердо ответил он. И, даже не пожелав спокойной ночи, закрыл дверь прямо перед моим носом. Напоследок я увидела только Вики — она помахала мне рукой.

Я постояла секунду, глядя на закрытую дверь, и вздохнула.

— Теперь будем тебя укладывать, — сказала я, поворачиваясь к Марии.

Она кивнула.

Несмотря на то, что отвар снял основные симптомы, говорить девочка все еще не могла. Голосовые связки сильно пострадали — каждое слово давалось с трудом, превращаясь в хриплый, едва различимый шепот. Поэтому Мария почти не говорила. В основном кивала и только крепче сжимала мою руку.

Бедный ребенок.

Я решила, что перед сном нужно провести водные процедуры. Девочка была слишком грязной — волосы спутались, лицо в разводах сажи, руки в чем-то темном и липком. Я отвела ее в ванную комнату, повернула вентиль и… из крана потекла ледяная вода.

Я вздохнула и закрутила вентиль.

Пришлось греть воду на кухне.

Когда вода согрелась, я перелила ее в таз, добавила холодной из-под крана — и наконец получилось то, что нужно. Теплая, почти горячая, но не обжигающая.

— Мария, ты справишься? Ты умеешь мыться? — мягко спросила я.

Девочка кивнула.

— Если что, я могу помочь…

Но Мария отрицательно качнула головой.

— Хорошо. Но если что, ты всегда можешь меня позвать, — улыбнулась я.

Я вышла, притворив дверь, но оставив ее чуть приоткрытой — на случай, если девочке понадобится помощь.

Я подготовила стопку теплых вещей из гардероба Катрин: теплые панталоны, большой шерстяной свитер, толстые носки. Все висело на Марии мешком, но она не возражала — оделась в то, что дали, и вышла из ванной.

Девочка справилась сама. Она действительно самостоятельно умылась дочиста, оделась и даже убрала за собой в ванной.

— Ты большая молодец, — похвалила я, поглаживая ее по голове. — Очень умная и храбрая девочка.

— Спасибо, — прохрипела она в ответ, прижавшись ко мне.

Я уложила девочку на кровать. То есть как уложила — легла сама, а она рядом, держа меня за руку.

Так и уснула — маленькая, хрупкая, до предела уставшая. Сон сморил ее за пару минут: дыхание стало ровным, глубоким, ресницы перестали вздрагивать.

Я посидела рядом, слушая, как она дышит. Потом осторожно, стараясь не разбудить, высвободила руку.

Спать пока не хотелось. Слишком много мыслей роилось в голове. Я достала книгу по лекарскому делу, вытащила рецепт Вики и принялась изучать.

Мне нужно было купить сырье. А для этого — понять, как выглядят нужные травы, какие у них свойства, что с чем смешивать, а что — категорически нельзя сочетать. Все это было волнительно и… пугающе. Больше всего я боялась навредить.

Я чувствовала себя фармацевтом-любителем. Вроде бы все просто: берешь ингредиент, добавляешь магию, усиливаешь нужные свойства. Но ведь у разных растений есть и побочные действия. Некоторые в больших количествах становятся ядовитыми. Некоторые нельзя давать детям. Некоторые… Я вздохнула и потерла виски.

У нас не было денег на готовое лекарство.