Вместо этого я пошла к двери. Хотя правильнее сказать — мы пошли к двери, потому что я никуда не ходила одна. Мария буквально повисла у меня на руке и не отпускала ни на миг, а Вики бежала следом.

— Тит, там такой вкусный омлет приготовила Марта! — услышала я за спиной голос Вики. — Тебе тоже оставили!

— Марта… сама готовила? — в голосе Тита мелькнуло удивление.

— Сама! И очень вкусно! Обязательно попробуй!

Я открыла дверь.

— Доброе утро, — Ева вошла в холл, стряхивая капли с плаща. Сегодня она выглядела менее строгой, без привычной ледяной маски.

— Доброе утро! — тут же вторила Вики.

— Доброе утро, — сухо, но все же поприветствовал ее Тит.

Ева перевела взгляд на меня — и тут же опустила его ниже, на мою руку. Мария, в отличие от остальных детей, не спешила здороваться. Она почти полностью спряталась за мою спину, вцепившись в локоть обеими руками.

— У вас… гости? — удивленно спросила Ева.

— Это Мария, — сказала я, стараясь говорить спокойно. — Она будет жить с нами. У нее умерла сестра, и она несколько лет пряталась в этом доме. Дети ее скрывали. А теперь… мы нашли ее и лечим.

Глаза Евы округлились. Выражение ее лица было таким красноречивым, что я поняла: мои слова звучат для нее слишком шокирующе. Но я пыталась изложить правду коротко и по делу.

— Девочка пряталась несколько лет? — переспросила она.

— Да, — кивнула я.

— И вы не знали?

— Никто не знал, — ответила я. — Кроме детей.

— Мы ее кормили! — вышла вперед Вики. — А Тит прятал. Если Катрин что‑то замечала, Тит брал вину на себя. Катрин его наказывала, но Марию так и не нашла.

После слов «Катрин наказывала» лицо Евы обрело более привычное выражение. Оно стало хмурым, недовольным и грозным. Взгляд был готов прожечь во мне дыру или приколотить к полу.

— Мария… Я Ева, гувернантка, я буду рада с тобой познакомиться, — попыталась она представиться и даже присела на корточки, чтобы оказаться с девочкой на одном уровне.

Но Мария тут же спряталась полностью — завела мою руку за спину. Положение стало неудобным: девочка слегка тянула меня назад, словно призывая уйти, спрятаться вместе с ней.

— Мария боится людей и не разговаривает, — поспешила объяснить я. — У нее больное горло. Но мы его уже лечим.

— Просто день новостей какой‑то, — Ева выпрямилась и тяжело вздохнула. Она бросила взгляд на девочку, потом полезла в карман и протянула мне бумажку. — Адрес Солна. Я смогла найти его через общих знакомых.

— Ева, я вам… безумно благодарна, — сказала я, принимая бумажку.

— Я побуду с детьми, — ответила она сухо. — И одолжу вам карету. Думаю, вам стоит съездить сегодня. Чем раньше разберетесь…

Она не договорила.

Потому что Мария закричала.

Не всхлипнула, не заплакала… А закричала! Она вцепилась в мою руку мертвой хваткой, дернула, замотала головой, и слезы хлынули из ее глаз.

— Нет… не… не… — выдавила она сквозь крик.

— Милая, что с тобой? — Ева шагнула вперед, протянула руки, но Мария закричала еще громче, отшатнулась, заслоняясь мной, как щитом.

— Мария! — Вики попыталась подойти, взяла девочку за другую руку, но Мария только крепче прижалась ко мне. Все ее тело дрожало, она не могла говорить — только выла и выла, как маленький зверек, попавший в капкан.

— Не… уезжай… не… уезжай…

— Тише, тише, милая, — я гладила ее по голове, по спине, пытаясь унять эту истерику, но ничего не помогало. — Я же с тобой, я рядом, я никуда…

— Не‑е‑ет!

Она не слышала. Не слышала ни меня, ни Еву, ни Вики, которая уже сама начала всхлипывать. Она тряслась, задыхалась, кричала так, что у меня разрывалось сердце.

— Мария, — вдруг раздался рядом тихий, ровный голос.

Я и не заметила, как Тит оказался рядом. Он не кричал, не уговаривал — просто встал рядом, положив руки на плечи девочки, и посмотрел ей прямо в глаза.

— Мария, я с тобой буду. Слышишь? Я рядом.

Крик неожиданно оборвался.

— Помнишь? — продолжал Тит. — Я же обещал. Ты помнишь мое обещание?

Мария дрожала. Но она посмотрела на него и… кивнула.

— Я рядом, — повторил Тит. — А пока я рядом, тебя никто не обидит. Помнишь? Я всегда тебя защищал. И сейчас смогу защитить. Мы вместе, всегда вместе.

Она отпустила меня.

Я даже не поняла, как это произошло: секунду назад она висела на моей руке, а в следующую уже вцепилась в Тита. Обхватила его за шею, прижалась всем телом, уткнулась носом в его плечо. А он стоял, маленький, но такой спокойный, мужественный, и гладил ее по голове.

— Не… — прохрипела она ему в плечо.

— Ей надо съездить, — терпеливо и спокойно сказал Тит. — Надо, Мария. Это очень важно для тебя, для меня, для Вики. Чтобы у нас были средства на лекарства. Чтобы оплатить долги, чтобы была теплая вода. Она должна решить проблемы. Но я буду рядом с тобой. Я смогу тебя защитить. Слышишь? Ты же знаешь, что я смогу.

Мария всхлипнула и притихла.

Она подняла голову, посмотрела на меня. В ее глазах было отчаяние, но уже не то, животное, которое я видела минуту назад. В нем появилась… надежда? Или усталость? Я не могла разобрать.

— Я очень скоро приеду, — сказала я твердо, глядя ей прямо в глаза.

Она кивнула, а после снова уткнулась в Тита.

Я посмотрела на Еву — она выглядела очень растерянной. Я и сама чувствовала огромную тяжесть на сердце, но… я должна была уехать.

— Тит, ты же присмотришь за всем здесь? — спросила я, и мальчик поднял на меня тяжелый взгляд. — Ты самый взрослый здесь. Тебя все слушают. И я уверена, что смогу тебе доверять.

Тит нахмурился, а после… кивнул. Я посмотрела на Еву и поймала ее удивленный взгляд.

— А Ева тебе поможет, хорошо? — спросила я, и мальчик наконец заговорил со мной.

— Хорошо, — сказал он. Я посмотрела на Еву: она была удивлена, но тоже кивнула.

Я еще раз посмотрела на детей: на Вики, которая стояла рядом с братиком и