— М-м-м!

Я стянул с себя рубаху. Жемчуг пуговиц отлетел и застучал по паркету. Прижался голой кожей к коже. Целовал шею. Соски. Положил женщину на стол. Прямо на государственные бумаги. Она затрепыхалась:

— Подожди. Нужно…

— Ничего не нужно. Я здесь.

Я задрал ворох юбок. Стянул кружева и завязки. Тут я дома. С этим нежным телом я давно на «ты». Ласкал долго. Знал, как ей нравится. Довёл до изнеможения, до стонущего рычания. Герцогиня сама запрыгнула на мой вожделеющий конец. Отнёс в спальню. Там довёл нас до разрядки. Как я люблю. Вместе.

Потом я заснул с сигарой в зубах. Притомился. Мне приснился генерал, он грозил мне костлявым пальцем. Я подскочил, как ужаленный.

Осеннее утро еще не думало красить горизонт в серое.

— Ты уходишь?

Лиз целовала мою спину, пока я натягивал сапоги, сидя на краю постели.

— Да. На рассвете уезжаю. Ты же знаешь.

— Как жаль.

Она прижалась щекой к моей левой лопатке.

— Я пришлю гонца?

Я обернулся:

— Зачем? Я сам приеду, когда будет возможность.

— Нет. Ты мне нужен точно по времени, мальчик. Обещай, что сразу приедешь, это очень важно.

Я внимательно посмотрел на подругу. Что она задумала? Что за важность такая? А, впрочем, это шанс!

— Присылай, так и быть приеду. Но! Кстати. Мне нужны деньги на ремонт пограничной стены. Надо раскошелиться. Иначе беженцы хлынут в твою благословенную долину.

Наместница отодвинулась и посмотрела на меня трезвыми зелеными глазами.

— Это надо обдумать, как следует, и не в постели. Нужно составить смету. Собрать совет. Обсудить, — начала перечислять порядок действий.

Я резко завалил её на спину. Раздвинул белые ноги и грубо вогнал член в горячее влажное нутро. Герцогиня охнула. Застонала.

— Нет времени, красавица.

Я висел над ней на руках, раз за разом посылая своё тело вперёд. Она не отводила от меня поражённого взгляда. Потом прикрыла веки.

— Ты трахаешь меня сейчас по государственной необходимости? — она довольно ухмыльнулась с закрытыми глазами.

— Конечно. Я — нищий капитан северной границы. Ты — хозяйка самой богатой провинции. Где мне ещё взять деньги на ремонт кордона? В Империи нет императора. Нет госсовета. Нет средств. Так что решай. Иначе в следующий раз я загоню свой конец в твой роскошный, горячо любимый мною зад.

Я приподнял рукой её бёдра вверх и принял на себя волну оргазма. Горячая сила шла от неё ко мне. Я перевернул свою подругу на живот. Сел между раскрытых ног.

— Не надо, — взмолилась она. Между тем, двигаясь попой ближе к моему члену.

Я руками снова ласкал горячее, залитое моей спермой лоно. Снова доводил наместницу до желанной цели. Я знаю это ненасытное тело. Погоди, детка. Сейчас ты у меня запоёшь! Часы на камине в кабинете пробили три раза. Надо спешить. Я остановился. Прижал герцогский зад к себе и ничего не делал.

— Ну! Милый, — прохрипела она, — давай же…

— Мне нужно сто тысяч, — пропел в горячую шейку моей красавицы.

— Ско-о-олько?!

Она попыталась обернуться. Я не дал. Надавил на шею, поднял вверх ягодицы. Поставил на колени роскошным задом к себе.

— Нужно, моя золотая. Не мелочись, детка, ведь и тебе что-то нужно от меня…

— Ты же выиграл вот только на днях, Хегг!

— И эти деньги пойдут туда же. Или мне идти продавать себя дальше? Что бы охранять ваши гребаные задницы?!

Я здорово разозлился. Приложил ладонью звонко наместницу по широкой попе. Она выгнулась, как кошка. Обдала меня животным запахом. Я не успел подумать, как уже вогнал себя в её жадное ждущее тело. Ладно.

Я. Верхом на Вороном. Батлер мой на добром армейском жеребце. Десяток верховых. Запасные кони с поклажей. Осень напоминала о себе утренним ветром. Бритый мой затылок привыкал к старой жизни в новенькой фуражке. Полевая форма капитана мало отличалась от прежней лейтенантской. Ещё одна нашивка на плече. Только и всего.

Никто не вышел помахать кружевным платочком в след. Замок спал. Я не обижался. Мои весёлые подружки сделали для меня все, что смогли. Денег не дали. Ладно. Как-нибудь обойдусь. Хёгг! Дай мне вернуться к их белым телам ещё раз. Пора.

Дверь левого хозяйского крыла распахнулась. Белый чепец и передник. Марта! Старая нянька здешних гордых герцогинь. Кажется, она успела даже самую младшую и вредную из них понянчить. Как же я забыл про неё? Но спешиваться не стал — плохая примета. Взрослая женщина подошла сама.

— Марта! Родное сердце. Прости, — я наклонился в седле и поцеловал ее в тёплую щеку.

— Ладно, засранец, в следующий раз не прощу. Вот. Госпожа велела тебе передать, — служанка сунула мне в руку деревянный футляр, — это от меня.

Она вручила тёплый, в салфетке, остро пахнущий в холодном воздухе пирог с телятиной и флягу.

— Спасибо, дорогая. Выдай замуж всех здешних герцогинь нафиг, и я женюсь на тебе, — рассмеялся я счастливо, принимая подарки.

— Так я же старая. Как же наследник? — чувство юмора у неё было то ещё.

— Да настрогаю на стороне, — ухмыльнулся я, — усыновим.

— Скатертью дорога.

Старая няня поклонилась мне серьёзно. Вытерла глаза мягкой белой рукой и отошла в сторону. Потом махала большим кружевным платком, пока мы не скрылись за воротами.

Вот и состоялось: платок и слезы на прощанье. Все, как мечталось. Я раскрыл футляр. Вексель на восемьдесят тысяч. В долг. Вот молодец, расчётливая моя подруга! Ничего на халяву. Только секс. Спасибо. Я и не надеялся.

ГЛАВА 58. Близкие связи

Лиллианна

Разумеется, студенческая жизнь выглядела не совсем так, как я себе представляла. Иногда даже совсем не так. Но привитая с детства склонность к скромной жизни в материнском поместье помогла наладить здешний быт, а привычка к одиночному выживанию во дворце сестры-мачехи позволила не задохнуться в одиночестве и освоиться в новом для себя кругу. Я завела подруг и не выглядела елкой среди дубов. Хотя жемчуг в моей шкатулке совсем не тянул на модную теперь бижутерию, я не впала в тоску. Я просто убрала его и подобные вещи с глаз подальше. Чтобы не вводить окружающих в ненужные размышления.

Рыбак рыбака чует из далека. Как я очутилась в Совете Клуба Непорочных Дев без испытательного срока? Сама не заметила. Моя нетайная тайна сразу стала достоянием членов клуба, добавив его рискованному в студенческой среде названию заметный лоск и даже пафос. Популярность нашего неформального объединения заметно выросла. И здесь можно было не стесняться ни физического статуса невинности, ни морального девиза «ни одного поцелуя до свадьбы». Короче, парням, рискнувшим влюбиться