разбираюсь в живописи лучше, чем вы полагаете. Выберите любую картину из вашей коллекции, какую пожелаете. А я скажу вам, подлинная она или подделка, назову технику, особенности. Если ошибусь хоть в чём-то существенном, монокль ваш, забирайте, спорить не стану. А если окажусь прав, то вы отдадите мне вашу брошь, что я давеча приметил у вас в коллекции. Идёт?

Аристарх усмехнулся, и в глазах его зажёгся азартный огонёк.

— Самонадеянно, молодой человек, — проговорил он. — Весьма самонадеянно. Но тем интереснее. Я, пожалуй, соглашусь, но при одном условии.

— При каком? — спросил я.

— Предлагаю существенно увеличить ставки, — заявил Верещагин.

Так, интересно.

Глава 19

Большой секрет для маленькой, для маленькой такой компании

Существенно увеличить ставки — звучало очень неопределённо

— Как именно? — уточнил я.

Аристарх Верещагин вальяжно откинулся на спинку своего кресла. На вопрос отвечать он не спешил, молча смотрел на меня.

Видимо, любил в такие моменты добавлять драматизма ситуации.

— Я хочу сделать из этого пари событие, — заявил он. — Приглашу других коллекционеров, экспертов в своих областях. Людей искусства, чьё мнение чего-то да стоит. В среду вечером я соберу их всех в своём доме. И ты, в присутствии всех этих людей, определишь подлинность трёх картин. Не одной, а трёх.

Признаться, чего-то подобного я и ожидал. Аристарх Львович не из тех людей, которые согласились бы заключить пари и тут же бы его провели. Нет, ему нужен размах, зрители, званый вечер. Он мне очень напоминал богатых аристократов моего мира, такие же капризы, такие же желания.

— Условия мне понятны, — кивнул я. — Но вы упомянули про значительное повышение ставок. Что вы имели в виду?

Он посмотрел мне прямо в глаза. Я увидел в его глазах азартный огонёк. Этот человек всегда привык играть только с высокими ставками, и явно не привык проигрывать.

— Если проиграешь, — проговорил он медленно, смакуя каждое слово. — Ты не просто отдашь мне монокль. Этого будет мало. Ты навсегда закроешь свою мастерскую. Прекратишь заниматься татуировками. Не будешь заниматься и живописью, по крайней мере, в этом городе. Это станет твоим публичным поражением, при всех уважаемых гостях. Чтобы каждый видел, чего стоят твои притязания.

Вот оно как. Верещагин уже успел изучить меня, что для человека его уровня, думаю, было совсем не сложно. И ставки решил поднять действительно очень высоко.

Он теперь хотел не просто забрать мой монокль себе в коллекцию. Но ещё и прилюдно унизить меня. Растоптать человека, который в его глазах посмел бросить вызов признанному ценителю искусства. В прежней моей жизни я повидал таких людей при дворе. Им мало было победы. Им нужно было, чтобы побеждённый пал как можно ниже.

— А если выиграю? — спокойно спросил я.

— Если выиграешь, — он чуть усмехнулся. — Получишь мою брошь. Фамильную драгоценность, я тебе напоминаю. И моё уважение. А уважение моё, поверь, дорогого стоит. Я не раздаю его кому попало.

Я задумался. Но на самом деле выбора у меня особо не было. Мне была нужна эта брошь, моя система дала это понять довольно чётко.

Ставка была очень высока. На кону стояло всё то, что я успел выстроить с тех пор, как оказался в теле Артёма. Мастерская, ремесло, путь к новому рангу. В случае проигрыша я потеряю всё это.

Но у меня тоже было преимущество. Моё прошлое художника помогало мне разбираться в живописи лучше кого бы то ни было. И этого преимущества Верещагину у меня не отнять.

— Я согласен, — сказал я.

Аристарх приподнял бровь. Видать, ждал, что я стану торговаться, менять условия нашего пари. Но это было бы ниже моего достоинства.

— Ты меня продолжаешь удивлять, — протянул он. — Но скажи, зачем тебе моя брошь? Да, это редкая и старая вещь, но ты ведь не коллекционер. Для тебя это просто безделушка, старое дамское украшение. И ты ставишь на кон всё, что у тебя есть, ради неё? Это либо глупость, либо…

Он не договорил, выжидающе глядя на меня.

— Это не имеет отношения к делу, — ответил я.

Верещагин помолчал. Он не был глупым человеком, и понимал, что мотив у меня должен быть серьёзный. Но вот какой именно — понять не мог. Уверен, за эти несколько дней он ещё ни раз изучит свою брошь, в поисках ответов на свои вопросы. Пускай, энергии от неё он всё равно не почувствует.

— Видишь ли, Артём, — проговорил он. — Я прожил долгую жизнь среди вещей. Картины, украшения, старинная утварь. Я научился чувствовать, когда человек хочет вещь ради неё самой, а когда за этим желанием прячется что-то ещё. И вот сейчас я отчётливо вижу второе. Тебе не нужна моя брошь как украшение. Тебе нужно в ней нечто иное. Что именно я пока не понимаю. Но непременно пойму.

— Это ваше право, — ответил я. — Думайте что угодно. Условие нашего пари от этого не меняется.

— Ладно, — кивнул Аристарх. — Тогда мы договорились.

Отменить спор он теперь не сможет. Гордость не позволит. Я не прогадал, сделав ставку на его азарт. Такие люди не умеют отказываться от вызова, который сами же и раздули.

— Тогда до среды, — я встал со стула.

— Я пришлю тебе точное время накануне, — ответил Верещагин. — Увидимся, Артём.

Я кивнул и покинул усадьбу Аристарха. По дороге домой прикидывал сроки. Система дала мне на выполнение квеста 13 дней, и среда в этот срок укладывалась.

Осталось только выиграть пари.

* * *

Домой я вернулся в десять вечера. День получился насыщенным, и усталость давала о себе знать. Но хотя бы час всё равно стоило выделить на учёбу, приближался следующий экзамен. Фармакология.

Наука, которую мне приходилось действительно учить с нуля. В моём мире такого понятия в принципе не существовало. Лекари либо пользовались лекарской магией, либо отварами трав и кровопусканием. Кое-что из медицинских порошков существовало, но и близко не в таком количестве, в котором это было в этом мире.

Сотни мудрёных названий, каждое снадобье со своим действием, своими побочными эффектами, своими дозировками. Конспекты матери снова меня выручали, по ним учить было гораздо проще.

Я провёл за учёбой пару часов, и отправился спать.

* * *

Утром воскресенья, после всех своих дел, я поехал в больницу к отцу.

Собирался навестить его ещё вчера, но просто физически не успел это сделать. Поэтому мы с матерью договорились на визит сегодня.

Отца уже перевели из реанимации в обычную палату, и пустили меня к нему без проблем. Он лежал на кровати, и выглядел вполне себе неплохо. Щёки