Говорила, от неё сердце сжимает тоска. Я перестала видеть лес, перестала помнить о волке. Просто рассказывала песней историю потерянных душ.

Почувствовала его тяжёлое дыхание на своём лице: зверь обнюхивал меня. Шерсть касалась моих рук, лица. А потом тяжёлая туша опустилась мне на ноги. Стоило мне замолчать, попробовать пошевелиться, как лес снова наполнялся его недовольным, глухим рыком.

Я будто замёрзла изнутри. Не открывая глаз, продолжала напевать. Горло начинало неметь, голос слабел. Постепенно тело зверя расслабилось. Волк заснул. Я осторожно пошевелила рукой, уткнулась пальцами в густой мех и прислушалась. Тишина.

Провела ладонью по шерсти, а волк лишь тяжело перевернулся, устраиваясь удобнее.

Я не смогу петь всю ночь. Голос уже садился, горло жгло. И стоило мне замолчать, как волк медленно открыл свои желтые глаза. Он смотрел на меня настороженно, отслеживая каждое движение.

— Моё горло… — прошептала я. — Я могу говорить с тобой. Слышишь?

Волк тихо фыркнул и подсунул морду под мою ладонь. Снова прикрыл глаза. Я осторожно гладила его по голове, по шее, чувствуя под пальцами тёплую, густую шерсть.

Стоило мне остановиться, и вдруг, гладкие клыки мягко, но ощутимо сомкнулись на моей руке.

Я всё поняла. Мне оставалось лишь говорить с ним, гладить его шерсть, шептать разные истории. Всю ночь.

И надеяться дожить до рассвета.

Глава 36

Глава 36

Жарко.

Одежда прилипла к телу, тяжёлый груз придавливал к земле. Корни больно впивались в спину, под головой была только влажная подушка из листьев. Рукой я нащупала мягкую шерсть. Щекотно.

Мысли одна за другой пробивались сквозь густой туман сна.

Не до конца понимая, где я нахожусь, я упёрлась ладонями в тяжесть на груди и попыталась спихнуть источник тепла.

В следующее мгновение по лесу пронеслось глухое рычание, быстро возвращая меня в реальность. Я замерла и медленно открыла глаза.

Волк спал на мне. Его морда и лапы лежали на моих ногах, часть тяжёлого туловища — на грудной клетке. Он свернулся клубком, словно старался уместиться целиком на моём теле. Стоило мне шевельнуться ещё раз, как зверь приоткрыл глаз и с настороженным любопытством посмотрел на меня.

Мы пролежали так, не двигаясь, ещё какое-то время. Тьма постепенно редела, синее небо светлело, приобретая сероватый оттенок. Совсем скоро солнце должно было подняться из-за горизонта. Приближался день.

Волк беспокойно зашевелился. Он начал оглядываться по сторонам, хвост с силой рассекал воздух и бил по земле, разбрасывая сухие листья и мелкие камни. Когти впивались мне в ногу. Я чувствовала, как напряглось его тело, осторожно потянулась к нему, хотела погладить. Волк мгновенно ощетинился и глухо зарычал. Я снова замерла.

Дыхание его стало тяжёлым, рваным. По телу пробежала дрожь. Зверь тихо заскулил, и от этого звука у меня болезненно сжалось сердце.

Я едва коснулась его шерсти, но он тут же резко щёлкнул зубами, чуть не схватив меня за руку.

Вскочил. И умчался в лес, скрываясь между деревьями.

Началось.

Я побежала следом, но старалась держаться на расстоянии. Слышала вой, скрежет когтей о кору, тяжёлые метания между деревьями. Когда на мгновение всё стихло, я решилась подойти ближе.

Вокруг валялась содранная кора, кусты были вырваны с корнем, трава взрыта странными, рваными узорами. Князь уже вернулся в человеческий облик. Он лежал на земле, тяжело дышал, а пальцы его впивались в землю, сжимая траву. Кожа, покрытая потом, блестела в утреннем свете.

Я — травница, лекарь… но его полная нагота смутила меня. Я старалась смотреть только ему в глаза. Сняв с себя плащ, я укрыла его и села рядом, осторожно положив руку ему на плечо.

Когда дрожь начала утихать, он медленно попытался подняться. Я подставила ему своё плечо. Князь выглядел растерянным, сбитым с толку. С ужасом оглядывал поляну, рассматривая то куски коры, то огромные ямы. А затем его внимательный, изучающий взгляд остановился на мне.

— Всё в порядке, — тихо сказала я, подхватывая его за локоть.

Несмотря на слабость и растерянность, князь уверенно указал направление, и мы двинулись по тропинке. Я подстраивалась под его шаг, поддерживая, чувствуя, как он постепенно берёт себя в руки.

— Я не должен был выйти… — пробормотал он едва слышно. — Всё было чётко спланировано.

— О… спасибо тебе, — вырвалось у меня, и я сама удивилась, как странно прозвучали эти слова.

На долю секунды под его пристальным взглядом я почувствовала укол вины. Мне показалось, что я ужасный человек. Но ощущение справедливости, отмщения оказалось сильнее. Я с трудом придала лицу скорбное выражение и опустила глаза.

И чем дальше мы шли, тем громче в голове звучали муки совести.

Что будет с князем, когда он узнает, что именно он совершил?

Я украдкой разглядывала его: чёрные волосы, прилипшие ко лбу, синяки под глазами, бледную кожу. Он придерживал себя под ребра, и по телу время от времени пробегала дрожь. Плащ едва прикрывал его до колен, и он всё плотнее запахивался в него.

Но с каждой минутой князь будто возвращался к себе прежнему: шаг становился увереннее, опора на моё плечо слабела.

Вдруг он резко остановился и, перехватив меня за талию, отдёрнул в сторону. Ногой раздвинул сухое сено. Под ним зияла глубокая яма, утыканная кольями.

— Бессмысленное оказалось занятие… — тихо сказал он.

Я не сразу поняла, о чём речь, и потянула его за руку, вопросительно глядя в лицо.

— Волк. Я в его теле был достаточно разумен, чтобы не попасться в ловушки.

— Но если ты…

— Я не знал, где именно они будут. Просто приказал выкопать ямы, развесить сети и поставить капканы вокруг…

— Вокруг?.. — переспросила я, чувствуя, как внутри что-то холодеет.

И тогда я заметила чёрный сарай. Он чем-то напоминал избу Яганы, только меньше и грубее. Вместо столбов был деревянный настил, исцарапанный глубокими следами когтей, местами потемневший от крови.

Окон не было, лишь одна тяжёлая дверь с огромным засовом снаружи. Теперь она висела на одной петле, перекошенная. Сорванная доска засова валялась рядом. На настиле неподвижно лежало тело.

Князь коротко взглянул на меня и мягко, но решительно оттеснил за свою спину. Мы поднялись на настил. Я осторожно выглянула из-за его плеча и узнала молодого дружинника: того самого, что выманил меня из лагеря.

Когда князь убедился, что опасности нет, опустился рядом с юношей. Я обошла с другой стороны и тоже присела. Похоже, тот получил удар дверью или упал, потеряв сознание.

Мы аккуратно перевернули его