эту реальность или остаться в той. Внутри неё идёт борьба. Ты должна помочь ей. Её сил может и не хватить. Настал решающий момент.

— Ох, Андрей, я так боюсь. А ты бы не мог помочь мне?

— Только со стороны. Моё появление возле Вики сейчас будет очень нежелательным.

После работы Варвара сразу же поехала к Гордеевым. Она позвонила мне поздно вечером и сказала, что у Вики всё без изменений, она не вступает в речевой контакт и, что она останется ночевать там.

Так прошло три дня. Ситуация не менялась. Варвара не появлялась дома. Не появлялась она и на работе, сумев организовать себе какие — то отгулы.

Вечером третьего дня она позвонила мне и сказала:

— Вика узнаёт меня. Она шёпотом просит сделать ей укол галоперидола.

— Так делай, — ответил ей я.

— Но как же так, Андрей, я не психиатр.

— Так, Варвара, не ной. О шизофрении и её лечении ты сейчас знаешь побольше иного профессора, который ею всю жизнь занимался. А дозировку посмотри в инструкции.

Как я узнал уже через два дня после начала курса галоперидола Вика начала разговаривать с окружающими (правда пока только шепотом), еще через два дня самостоятельно встала с постели и начала ходить по комнате. А ещё через неделю заявила, что она видеть не желает тот хлам который скопился возле неё. И начала энергично выбрасывать его. Правда говорила она пока только шепотом, и иногда явно испытывала слуховые галлюцинации. Но никаких бессмысленных монологов и гримас, по словам Варвары, она больше не демонстрировала. Ещё через несколько дней она рассказала мне:

— Она говорит совершенно связно. Иногда- да галлюцинирует. Прислушивается к голосам и отвечает им. Но понимает, что это галлюцинации. Лицо у неё совершенно живое, эмоции как у нормального человека. Мы вчера гуляли, так Вика совершенно нормально разговаривала с бабушками у подъезда. Она иногда переходит на шепот, но это только дома.

Надо сказать, что я очень редко видел Варвару в это время. Период с середины февраля до начала мая, запомнился мне в основном тем, что Варвара почти всё время проводила свободное время у Гордеевых. Иногда новости я получат только по телефону.

— Я с Викой опять гуляла. Вспоминали школу.

— Я с Викой завтра иду в кино.

— Уколы галоперидола я прекратила, перешли на таблетки. Ещё на ночь тизерцин добавляем, у Вики по прежнему бессонница.

— Мы идём на показ в дом мод.

— Галлюцинации у Вики почти прекратились, но иногда по вечерам бываю наплывы голосов. Вот как вчера. Вика страшно расстроилась. Я её долго утешала.

— Были в кафе, с Викой заигрывал интересный мужчина.

Как — то придя с работы Варвара сказала мне:

— Надо думать о социальной реабилитации Вики. Она уже сама интересуется этим.

— Да задачка не из лёгких, — подумав сказал я, — а ты часом через своего Рувимовича не можешь выйти на какого — нибудь нестандартно мыслящего психиатра?

Варвара махнула рукой.

— Ауэрбах и так на меня волком смотрит. Хотя подожди, вроде бы я слышала об очень интересном психиатре, который как раз придерживается не стандартных взглядов. Кажется по фамилии Боков.

Теперь я видел перед собой Викторию Гордееву, как говорится телесно.

— А, что девочки у вас шёл за спор? — спросил я их.

— Варька говорит, что мне это платье идёт, — каким — то обиженным тоном произнесла Вика, — А по — моему я в нём выгляжу коровой.

— Ну — ка поднимись, — сказал я ей.

Вика быстро вскочила со стула и начала вертеться передо мной. Я прищурившись посмотрел, посмотрел и сказал:

— На мой взгляд очень не плохо. Симпатичный покрой, да и цвет тоже.

— Ну, что я говорила! — воскликнула Варвара.

— Да ну вас —, махнула на нас Вика.

— Ты посещала психиатра? — спросил я Вику.

— Посещала.

— И, что?

— Он долго читал историю моей болезни, поглядывая на меня. Затем начал разговаривать со мной. Потом позвал маму, которая осталась в коридоре. По мере разговора лицо его становилось всё более и более удивлённым. Затем он наконец, отодвинул от себе весь этот пухлый том в который превратилась эта моя история болезни спросил, что и сколько я сейчас принимаю. Я честно ответила, что семь с половиной миллиграмм галоперидола с коррекцией циклодолом в четыре миллиграмма, мне с одной стороны всегда помогал галоперидол, а с другой стороны всегда от него была сильная акатизия, и пятьдесят миллиграмм тизерцина. Сказала, что я снизила за последнее время дозу галоперидола с пятнадцати миллиграмм. Из-за побочных явлений. Меньше дозу пока боюсь делать. С другой стороны и такая доза мне помогает. Долго расспрашивал про «голоса». Я сказала, что слышу их всё реже. Полностью осознаю, что это галлюцинации, но они у меня иногда бывают. Затем я долго я рассказывала ему о содержании фильмов «Летучая Мышь» и «Экипаж». Особенно про «Экипаж». Я как раз в кинотеатре три дня назад с Варварой смотрела. В итоге он сказал мне придти на следующей неделе для более серьёзного осмотра. И — да, он назначил мне от бессонницы хлорпротиксен вместо тизерцина. Сказал мне, что он будет помягче. Попробуем. Но мне показалось, что он очень удивлён.

— Я наконец решилась и подошла к Ауэрбаху и рассказала ему о Вике. Спросила не может ли он найти психиатра мыслящего нестандартно.,- сказала Варвара, — выслушав меня он вскочил и долго ругался о том, что бы я не смела втягивать его в свои шарлатанские дела. Потом он смилостивился и обещал добыть адрес этого Бокова. Заодно сказал, что у него есть один знакомый в Ленинграде, старый психиатр, который просто ненавидит всю эту концепцию шизофрении как психического заболевания в целом, которое исповедует вся московская школа и Снежневский в частности. Добавил, что случай с Викой будет для него просто подарком с небес. Что этот его знакомый из Ленинграда давно мечтает утереть нос этому как он выразился «негодяю и шарлатану Снежневскому». Добавив тут же, что эти психиатрические дела его не касаются, но Снежневский тем не менее, по его мнению, законченный шарлатан. Оказывается этот самый Снежневский поставил диагноз «шизофрения» в своё время какому — то его дальнему родственнику и по его словам «едва не сломал мальчику жизнь». Хорошо, что в Ленинграде этот диагноз полностью опровергли и «у мальчика сейчас всё нормально». Потом посопев дал мне ещё адрес Мелехова. Того самого, книгу которого ты у меня видел. Добавил, что несмотря на то, что этот самый Мелехов верующий и «попам ручки целует, но тем не менее, что — то от настоящего учёного