Он усмехается, разворачиваясь, и направляется к двери, но прежде чем ее открыть, оборачивается.

«Как думаешь, кто кого трахнет?»

– Забавно. – складываю руки на груди. – Ты все еще думаешь, что до этого дойдет.

«О, до этого дойдет. И мы оба это знаем»

На этих словах он выходит из ванной, а я шумно втягиваю ртом воздух, понимая, что уже какое-то время вообще не дышала.

17

После нанесения мази на все порезы, я надеваю темно-синюю рубашку, корсет и черные кожаные штаны с ботинками. Видимо, чистую одежду из нашей комнаты принесла Валери, хотя можно было бы и почистить старую магией. Хотя я ведь редко ношу одно и тоже два дня подряд. Валери это знает. Отмахиваюсь от этой заботы и пристегиваю свои клинки к бедрам. С ними мне и правда спокойней. Волосы оставляю слегка влажными, так что они еще сильнее вьются, особенно у лица. Когда выхожу из ванной, в спальне меня ждет только Валери.

Я знаю, что она собирается мне сказать еще до того, как она открывает рот.

– Тебе нужно блокировать артефакт. – на ней тоже свежая одежда.

– Нет. – пусть я и думала о том же, но не нашла способа закрыться так, чтобы видеть и при этом не испытывать боли. Так что пока придется смириться и терпеть.

– Не будь такой упрямой, Эвива. – напирает она.

– Это не упрямство. Артефакт не просто так показывает мне эти воспоминания. Они часть прошлого.

Я пересказываю ей свое последнее видение. Она слушает меня с непроницаемым выражением лица.

– Что если нам удастся выяснить, с чем мы столкнулись? – складываю руки на груди, пытаясь объяснить ей очевидные вещи. – Нам уже известно, что за демонами кто-то стоит, что если…

– Ты ведь не думаешь, что тот король до сих пор жив? – хмурится она.

– Понятия не имею. Прошли века. Но видела бы ты его. Вместо крови у него настоящая лава. Что если это тот самый Ксандр? Тот, кто заключил сделку с Локхартами и горной стаей? Мы ведь ничего не знаем об Ином мире. Это может быть наш единственный шанс узнать о том, что произошло тогда. Вспомни наши чертовы легенды. Демонам было мало своих земель, и они решили захватить наши. Бред полный.

Она обдумывает мои слова. Не может их отрицать. Она воин, охотница, ей не чуждо стратегическое мышление. А самое важное в войне – узнать противника, иначе мы обречены.

– Война неизбежна, и мы должны использовать все возможности, включая камень души.

– Разве не странно, что Зейд ничего не слышал об артефактах? О войне и Триаде?

– Еще как странно. Но историю не раз переписывали. Взять хоть эту нашу непонятную вражду с волками в прошлом. Нас столкнули лбами, выставили Эриану мученицей, хотя она была настоящей стервой.

Ее брови сходятся на переносице, и шрам на глазу извивается.

– Кому это выгодно? Скрывать факты?

– Ты и без меня знаешь.

В ее глазах вспыхивает понимание.

– Америда.

– Не только она. И царицы до нее. Я прочла практически обо всех вчера. Каждый период сопровождался различными тисками для народа. Но самое интересное, в тех книгах ни слова о Мефире, хотя именно с нее все началось.

– Зейд знает о ней.

Киваю.

– Но ровно столько же, сколько и мы об Эриане. То есть ровным счетом ничего. Этот народ не помнит о войне, и у меня возникает такое ощущение, будто это сделано намеренно.

– Почему?

– Мы ведьмы знаем о ней, потому что именно на наших землях до сих пор присутствуют демоны. Волки не знали как их убивать до тех пор, пока не столкнулись с ними. Но и они, хоть и отдаленно, имеют представление о Триаде и войне. Но здесь…

– Демонов нет. – заканчивает за меня мысль Валери.

Точнее будет сказать, что демоны здесь не угроза.

– Страх один из мощных инструментов власти. Но так же и опасный. Очевидно, кто-то из цариц решил, что лучше народу вообще не знать о демонах и войне, чтобы воссоздать нечто вроде безопасного пузыря. В моих видениях Мефира опасалась преследования и мести короля, видимо поэтому и заперла Эларис с помощью камня души.

– Не пойму. – задумывается Валери. – Если Эларис якобы безопасный оазис, зачем Америде ежегодно истреблять население на соревнованиях.

На моих губах появляется широкая улыбка.

– Мы уже решили с тобой эту задачку.

– Перенаселение?

Киваю.

– Это была лишь теория, но в тех книгах доказательство. На протяжении веков существовала эта проблема, и каждая царица пыталась решить ее по своему, ограничив рождаемость.

– Значит, – Вал складывает руки на груди, копируя мою позу. – Мы правы, магия камня не безгранична и не может охватить большую территорию.

Снова киваю.

– Но Америда не может снять барьер, потому что…

– Тогда будет угроза со стороны Иного мира.

Широко улыбаюсь. Как же хорошо, когда еще кто-то помимо меня умеет шевелить мозгами.

– Из чего делам еще один вывод…

Изумрудные глаза широко распахиваются, когда до нее доходит то, что я поняла почти сразу.

– Америда точно знает о войне и намного больше об Ином мире, чем мы.

– Разумеется, поэтому она и прибежала к нам на собрание в поместье.

Такое чувство, что это было годы назад.

– Ей нужно было знать, насколько все серьезно.

– Но отец напомнил об артефактах и Триаде. – вспоминаю я.

– Америде это не понравилось.

– Потому что она ни за что не отдала бы артефакт.

– Гениально. – отрешенно произносит она, уставившись на меня.

Пожимаю плечами, опустив руки.

– Просто думать надо чаще. И да, нужно рассказать о войне и артефактах Зейду.

Валери не нравится моя идея, но она не возражает. Что во истину удивительно.

– Ты ему доверяешь? – только спрашивает она.

– Нисколечко. – тут же отзываюсь я. – Но выбора у нас нет. Нам нужны союзники. И так уж вышло, он тут единственный желающий. А в случае чего, ты просто сожжешь его. Делов то.

Разворачиваюсь на пятках и направляюсь к распахнутой двери, что ведет в комнату с книгами. Мне сегодня предстоит прочесть еще. И надеюсь, это будет о магии фей.

– Факт обо мне. – вдруг говорит Вал, и я замираю.

Медленно поворачиваюсь к сестре.

– Знаешь, как я получила этот шрам? – указывает на тот, что на левом глазу. – Ной, помнишь его?

Киваю.

– Тот мудак, что помог Нолану перенестись в земли волков.

– У нас были отношения.

На слове «отношения» Вал морщится, будто одно это слово вызывает несварение.

– Мы с остальной группой были на охоте недалеко от восточной границы людей. Херуны.

Меня передергивает от одного только