Думал, она не осмелится. Все эти дни, что мы не виделись, я был уверен, что она будет и дальше прятаться за стенами отцовского замка. Но нет, Диана и тут меня удивила. Смелая девочка. Найду — убью.

Поднимаюсь на второй этаж. Дверь в ее комнату открыла. Одного взгляда достаточно, чтобы понять, что ее здесь нет. И что мне теперь? Искать ее по всему поместью? Много чести!

Разворачиваюсь на пятках и иду в свою спальню. Заваливаюсь на кровать прямо в одежде. Вроде бы обычный день, а ощущение такое, словно меня танк переехал. Закрываю глаза, а, когда их снова открываю, в комнате темно. Только свет уличных фонарей бьет в окно.

Уже ночь? Черт, а ведь мне еще нужно просмотреть документы до завтрашнего совещания.

Поднимаюсь с кровати, иду в кабинет. Устало опускаюсь в кресло, включаю ноутбук. В кармане звонит мобильный, достаю гаджет и принимаю вызов, уже не ожидая хороших новостей.

— Привет, Никитос, — говорю чуть хрипло в трубку.

— Привет, — отзывается он, привычно, весело, — как ты?

— Да как тебе сказать? Держусь, но, блть, хуево.

Не хочу жаловаться. Но Дудаев подготовился нехило, его церберы держат меня за яйца, выдохнуть не дают.

Блть, не люблю жаловаться. Да и Никитка все и сам понимает, без длинных слезливых речей.

— Сочувствую, Димон, — отзывается Никита. — Я тут кое-что проверил, братан. Все ниточки к Дудаеву сводятся. Исполнителя мы взяли, допытали, как следует. Он толком не в курсе, кто тебя заказал. Но мы проверили ниточку. Это Игорь Дудаев.

Новость? Нет, я был почти уверен в этом с того дня, как узнал о завещании. Думал, что Никитос не раскопает, но он молодец, справился. А, значит, я могу использовать это в свою пользу, чтобы вернуть себе компанию в суде.

От перспективы в голове радостно прояснилось. Я не смог усидеть на стуле, встал и подошел к окну. Неужели, этот кошмар можно прекратить?

— Ты уверен, что заказчиком покушения был Дудаев? — уточняю почти радостно. Кулаки зачесались, как перед хорошей дракой.

— Абсолютно, Димон, — слышу ответ.

Мой облегченный вдох. Провожу рукой по волосам.

— Что думаешь теперь делать? — спрашивает Никита.

— Я уничтожу его репутацию, — говорю мстительно в трубку.

— Не уничтожишь, — от внезапного голоса Дианы за моей спиной я резко оборачиваюсь.

Она стоит в дверном проеме и смотрит на меня с вызовом. Такая воинственная малышка. Я же уничтожу тебя, дурочка.

— Я тебе перезвоню, — говорю в трубку и отключаю звонок, засовываю телефон в карман брюк.

— А ты не переоцениваешь свои силы, малыш? Откуда такая уверенность? — спрашиваю, глядя ей в глаза.

И, черт, в ее взгляде не промелькнуло и тени страха. Если бы только так не сложились обстоятельства…

Если бы только все было иначе…

— Предлагаю сделку, — говорит она. Моя бровь ползет вверх.

— И что ты можешь мне предложить?

Она уверенно идет вперед, подходит ко мне совсем близко. Ее медовые глаза смотрят с вызовом, а ноздри бьет тот самый аромат, от которого кружится голова.

Если бы все было по-другому…

— Мне на глаза недавно попалась интересная папка, — она смакует каждое слово. Уверена в своей победе?

С огнем играешь, малышка.

— Какая папка? — спрашиваю.

— Думаю, ты знаешь, — говорит она. Смелая. Наглая. До чесотки в руках хочется скрутить ей руки, сжать, чтобы не сопротивлялась. Но я стойко жду продолжения про папку, уже догадываясь, о чем она говорит.

— Чего ты хочешь, Диана?

— Ты не станешь порочить имя моего отца, а я не стану раскрывать подробности махинаций с финансами, в которых замешаны твои родители. Думаю, это справедливый обмен.

Она держится гордо, вскидывает подбородок и смотрит на меня с вызовом. А вот у меня уже терпение на исходе. Хватаю ее за локоть и дергаю на себя. Она пытается вырваться, но я грубо удерживаю ее за талию.

— Это он сделал, Диана. Из-за него ты чуть не погибла, — хриплю ей в лицо. Пусть знает, каким человеком был ее папаша на самом деле. — Считаешь, он заслуживает доброй памяти?

— А ты? — шипит она мне в лицо. — Ты считаешь, что твои родители заслуживают доброй памяти?

Ее вопрос немного отрезвляет, но в жилах закипает кровь. Никому не позволю порочить имя моих родителей.

— Ты ведь знаешь содержимое папки, я права?

— Знаю, — выдыхаю ей в губы.

— Если не хочешь, чтобы об этом узнали все, то не станешь обвинять моего отца в покушении.

Ее губы совсем близко, а талия, кажется, стала еще тоньше, чем была. То самый запах, от которого в памяти всплывают такие яркие воспоминания. Сознание растекается, все становится неважным.

Все, кроме одного.

— Ты знала об этом, Диана? — мой голос звучит хрипло, чуть слышно. — Знала, что он хочет убить меня?

Ее глаза вспыхивают воинственным огнем.

— Нет! — она отзывается громко, почти кричит. Будто я ее что-то оскорбительное спросил.

— Не ври мне! — предупреждаю угрожающе.

— Да как ты смеешь?! — вырывается она из хватки. Да так резво, что мне пришлось ее отпустить.

— Мне важно знать. Пожалуйста, скажи правду.

Руки дрожат. От чего бы это?

— Нет, — говорит уже спокойно. — Я ни о чем не знала. И про договор ваш о слиянии тоже мне никто не говорил.

Челюсть падает вниз. В смысле? Отец ее даже не предупредил? А на что же он рассчитывал?

Блть, да он просто решил тихо все забрать себе. А Диана бы осталась при своем, то есть, при папе. Уж он-то ее бы не обидел. Но, кажется, все пошло не по плану. Вряд ли Дудаев планировал умирать так рано.

— Мы договорились? — спрашивает Диана, предусмотрительно делая шаг назад.

Выдыхаю, стараясь успокоиться. Если Диана не обманывает, и она, действительно, ничего не знала, то это меняет многое. Нет, это не вернет мне компанию. Но я только сейчас осознал, что больше всего боялся получить подтверждение того, что моя жена была в сговоре со своим отцом. Такого лицемерия я бы просто не смог ей простить.

— Принеси мне папку, — отвечаю.

Глава 35

Диана.

Сердце гулко стучит в груди. Я все еще не верю, что получилось с ним договориться так легко. Да, я всегда знала, что родители — это его ахиллесова пята. Но чтобы настолько… Он ведь уже столько потерял…

Думала ли я, что заказчиком того злосчастного взрыва окажется мой отец? Да, миллион раз. Надеялась, что это не так. Но факты — упрямая вещь. А все аргументы указывали на его участие. И надежда оправдать его имя таяла с каждым днем. И, как оказалось, все