Горящие черные омуты снова впиваются в мое лицо, будто пытаясь прочесть оправдание моим действиям. Но на поиски причин у мужчины уже не хватает терпения. Он обхватывает края блузки и резко дергает, разрывая ее на мне пополам. Обхватив ладонью упругое полушарие, он снова впивается мне в губы. Сквозь тонкое кружево бюстгалтера, сминает пальцами тугой сосок.

По позвоночнику пробегает разряд и оседает напряженным комом внизу живота. Вторая его рука скользит по бедру, подхватывает край юбки и тянет ее вверх, пока она не собирается гармошкой в районе талии. Одним движением он разрывает на мне трусики, я чувствую, как они падают к ногам. Не давая мне ни секунды, чтобы перевести дыхание, он подхватывает меня под ягодицы, заставляя обхватить его торс ногами, и усаживает попой на стол. Промежностью я чувствую, как натянулась ткань брюк в области ширинки.

— Остановись, — шепчу хрипло.

На мгновение он замирает, ослабляет хватку. Снова смотрит в мои глаза.

Мне почти больно от скопившегося внизу живота напряжения. Но сдаваться я не намерена. Кажется, наше противостояние стало чем-то вроде игры, которую я уже не могу прекратить. То ли из упрямства, то ли из гордости. А может, это мой единственный способ манипулировать этим сильным мужчиной?

Только, я переоценила свою силу воли и его терпение. И сейчас, глядя в черные омуты, я это отчетливо понимаю. Та грань, которая держала его коротком поводке, была пройдена нами сегодня. Назад уже не отмотать. Я сама этого хотела.

Он обхватывает рукой мое лицо, в то время, как вторая рука скользит по талии, вниз, опускаясь между ног. Проводит пальцем между влажных складок. Тело сладко сводит от приятного напряжения, я громко выдыхаю со стоном. Но Диме этого мало. Он снова проводит между складок, чуть надавливая на клитор, а потом подносит руку к лицу и слизывает с них мою влагу.

Кажется, я никогда не видела ничего более пошлого и возбуждающего, чем это. И мне не отвернуться, он не отпускает мое лицо, заставляя смотреть. Проводит языком по моим губам, чтобы затем жадно вцепиться поцелуем. Настолько порочным, что меня начинает немного потряхивать от возбуждения. Сердце громко стучит в висках, заглушая мои невнятные стоны и его шумное дыхание. Я почти не понимаю, что происходит, реальность и эта комната растворяются в густом тумане. Есть только ощущения, которые все нарастают и которые я не могу прекратить.

Когда он входит в меня резким толчком, внутри все взрывается и рассыпается на части. Я громко вскрикиваю, пока все тело бьет мелкая дрожь. На какое-то мгновение мужчина замирает, давая мне перевести дух, а потом начинает двигаться, все сильнее и резче, набирая темп. Удовольствие тягучей нугой разливается по телу, концентрируясь внизу живота и разлетаясь на части новым взрывом. Мой стон растворяется в его хриплом рычании, наполняя комнату.

На глаза наворачиваются слезы от невыносимо сильных эмоций. Мужчина проводит пальцем по моей щеке, смахивая соленые капли. В один момент в памяти всплывают встречи с незнакомцем в темной комнате. Такие страстные, как тогда мне казалось. А на фоне новых ощущений, вроде бы, невнятные. Почему так? Отчего мне так хорошо с ним сейчас? Будто одно его движение, один поцелуй, и сердце разорвется на части.

— Посмотри на меня, — шепчет Дима.

Мотаю головой, зажмурив глаза. Нет, его взгляд я сейчас не вынесу.

Глава 36

Просыпаюсь от того, что жутко затекла шея. Приподнимаю голову, растираю ее рукой. И не сразу понимаю, почему я здесь и почему так неудобно. А, вспомнив произошедшее, замираю, чтобы не разбудить Ахмедова, на котором я лежу. Аккуратно сползаю с мужчины на пол.

Дима спит, лежа спиной на диване в одних брюках. Его рубашка на мне, вместо порванной блузы, лохмотья которой валяются рядом, на полу. Картина маслом, как говорится, место преступления налицо. Щеки заливает краской при одном взгляде на этот беспорядок.

Ахмедов пошевелился, закинул руку за голову и затих. Зажмуриваюсь, ожидая, что он сейчас проснется и захочет поговорить. А вот мне бы этого совсем не хотелось. Понятия не имею, что ему сказать теперь. Самое простое — сделать вид, что ничего особенного не произошло. Поэтому я поднимаюсь и тихо выхожу из кабинета.

Запахнув полы рубашки, я незаметной тенью пробегаю мимо гостиной, откуда слышен голос нашего дворецкого, отдающего распоряжения горничным. Эх, только встречи с прислугой в таком виде мне сейчас и не хватало. Помню еще, как шушукаются наши голубушки, обсуждая каждую сплетню. Босиком и в мужской рубашке, вбегаю по лестнице так, будто сам черт за мною гонится. И, только оказавшись в безопасном уединении собственной спальни, выдыхаю с облегчением.

Что дальше? — это вопрос, на который очень многие люди не знают ответа. А вот, кто виноват — это я и так знаю. Стыдно и странно. И совсем не по плану. Эх, ладно, сейчас нужно побыстрее собраться и улизнуть из дома, пока Дима не проснулся. А уж потом буду думать, как быть дальше.

Быстро в душ, прохладная вода немного успокаивает. Собираюсь в рекордные сорок минут, даже волосы до конца не высушила. Но это не суть важно сейчас. Главное — проскочить до того, как Ахмедов выйдет из кабинета.

По лестнице спускаюсь медленно и оглядываясь по сторонам. А, наскочив на дворецкого внизу, вскрикиваю от неожиданности.

— Доброе утро, Диана Игоревна, — говорит услужливо Сергей Иванович, — завтрак уже готов.

— Доброе утро, — отзываюсь на бегу. — Я позавтракаю в офисе. Очень спешу.

Сергей Иванович что-то говорит мне вслед, но я его не слушаю. Все, о чем я думаю сейчас, — это дверь в кабинет, которая пока не открывалась. Нужно просто пробежать мимо, и тогда у меня будет, как минимум, времени до вечера. Чтобы подумать о вчерашнем и о том, что будет дальше.

Дверь в кабинет осталась позади, я мысленно потираю руки. Выбегаю во двор и тут же налетаю на Ахмедова, который, будто поджидая меня, стоит на крыльце.

Мой испуганный вскрик больше похож на визг ужаса. Ахмедов смотрит на меня с полуулыбкой на губах. Видимо, моя реакция его позабавила. А вот мне совсем не до шуток.

— Ты куда-то спешишь? — спрашивает он, пытаясь спрятать улыбку.

— Мне нужно в офис. Я опаздываю, — отвечаю угрюмо.

— Успеешь. Садись в машину.

Я перевожу взгляд с его ухмыляющегося лица на стоящий рядом автомобиль. Надо же, вот и транспорт наготове. Он будто ждал, что я захочу сбежать, и подготовился. Не люблю, когда меня переигрывают, но делать нечего. С гордо поднятой головой забираюсь