плечи немного поникли. И защитить бы ее от всего, отгородить. Но в нашей ситуации так не получится. Дудаев все расставил по-своему, опутав своей сетью даже меня. Вот только старик не думал, что все так сложится. Наверняка, не планировал помирать так рано.

— Диана, — она сразу поворачивается, будто только этого и ждала, — если нужна моя помощь, скажи.

На мгновение она замирает, по ее взгляду вижу, что попал в точку. Но Диана не была бы Дудаевой, если бы согласилась принять помощь. Еще и от меня. Для нее это подачка.

— Спасибо, — отмирает она. — Но, думаю, твоя помощь не понадобится.

Конечно, понадобится. Только черта с два ты в этом признаешься!

Гордая и упрямая. Ладно, пусть так. Все равно ведь приползешь ко мне, деваться-то некуда.

Она выходит из машины и, гордо расправив плечи, идет к входу в здание. Что-то есть в этом упрямстве такое, заставляющее ею восхититься. Даже мысль невольно мелькнула, что, возможно, в ней проснутся спящие гены и она станет вторым Дудаевым, быстро освоив азы управления компанией. А что? Бывают ведь такие чудеса на свете.

Дождавшись, пока она скроется из виду, я жму на газ. Быстро доезжаю до офисного здания на соседней улице. А все-таки, очень близко между нашими компаниями. Быть может, это от того, что свою карьеру мои родители начинали в то же время, что и покойный Дудаев? Наверняка, между ними тогда не было разногласий, если они даже детей переженить надумали. И не только задумали, но и успешно осуществили. Вот только, в итоге, все пошло не по плану.

— Доброе утро, Дмитрий Анатольевич, — встречает меня секретарша бодро.

— Доброе, — отзываюсь. — Сделайте мне кофе, пожалуйста. И принесите что-нибудь поесть.

А то с этой беготней завтрак сегодня прошел мимо меня.

Конечно, после кофе с круассаном жизнь, кажется, стала веселее. Хорошо, что моей секретарше не надо долго объяснять, быстро нашла где и что купить из вкусного. А вот как там Диана, интересно? Надеюсь, хватило ума попросить секретаря организовать перекус? Или нет? Ах, ну да, она же гордая, не попросит. Но все же?

На телефонном аппарате загорелась красная лампочка. И кого это ко мне принесло в такую рань?

— К вам Валерий Иванович, — рапортует секретарша в селектор.

Вот черт! У меня же встреча с юристом была запланирована! Я и забыл уже совсем. Сам же отправил его думать, как договор о слиянии можно расторгнуть.

— Пусть войдет, — отвечаю секретарю.

Валерий Иванович заходит в мой кабинет, придерживая кипу бумаг под мышкой. Лицо сосредоточено, как никогда, — а это недобрый знак. Неужели, никаких способов нет?

— Доброе утро, — говорит он, с умным видом раскладывая бумаги на моем столе.

— Доброе, Валерий Иванович. Не томите. Что там у нас?

— Все очень непросто, Дмитрий Анатольевич, — выдыхает он, устало опускаясь на стул. — Договор составлен так, что расторгнуть его без значительных потерь невозможно.

— Но должен же быть способ.

— Можно попробовать обратиться в суд, чтобы признать его недействительным. Но вы ведь подписали его добровольно, на вас не оказывали никакого давления.

Он многозначительно смотрит на меня, и я киваю в ответ. Дело — дрянь, это понятно было с самого начала. И почему я не дал этот чертов договор почитать юристу перед тем, как подписать?

— Понятно, — вздох тоскливый и печальный моего юриста действует на нервы.

— Давайте все же попробуем обратиться в суд, чтобы договор признали недействительным, — предлагаю я.

— Да, конечно. Мы обязательно попробуем. Я бы посоветовал провести расследование деятельности Дудаева за последние годы. Если бы удалось найти какой-то компромат на этого человека, нам было бы гораздо проще убедить судью в своей правоте, — Валерий Иванович в очередной раз нервно поправляет очки.

Компромат? Ха, было бы неплохо. И он у меня есть. Никита ведь нашел доказательства того, что это именно Дудаев организовал тот взрыв. И это можно было бы использовать в суде и все себе вернуть.

Но Диана… она ведь отдала мне папку, а я обещал. Нарушить обещание — значит, потерять ее навсегда.

Нет, я не могу так поступить.

— Как думаете, сколько это все займет времени? — спрашиваю.

— Трудно сказать заранее. Думаю, полгода, не меньше.

Да уж, наделал я дел. Никогда не прощу себе эту оплошность.

— Тогда давайте не будем терять время.

Валерий Иванович собирает бумаги в папку, кряхтит и поправляет очки. Это могло бы показаться забавным, если бы не вся сложность ситуации, в которую я втянул не только себя и его, по своей глупости.

— Настраивайтесь на долгую борьбу, — наставляет он меня, вставая со стула. — Вы уже ограничили общение с женой? — внезапный вопрос.

— С какой стати?

— А с такой, что вы с ней теперь — враги и конкуренты. И, когда начнется судебный процесс, любое ваше слово может быть использовано ее адвокатом не в нашу пользу.

Вот те раз! А мы, кажется, только начали налаживать отношения. И тут выясняется, что это запрещено и может привести к новым потерям с моей стороны. Как-то не по-людски все у нас с ней с самого начала.

— Не думаю, что она станет использовать наши отношения для того, чтобы выиграть суд, — отмахиваюсь я.

— Вы зря так думаете, Дмитрий Анатольевич. Дудаевы уже забрали у вас большую часть активов. Как е еще доказательства вам нужны?

— Так может, мне вообще, лучше развестись?

— Я думал об этом, — на полном серьезе вещает юрист. — Но в этом случае вы будете делить ту часть, которую забрали Дудаевы пополам, как имущество, нажитое в браке. Это хорошо, конечно. Но это не все. И даже это не отменяет тех условий договора, по которым вы передали часть своих полномочных функций по управлению компанией.

Вот так попал! Даже развод меня не спасет. А Дудаев оказался ловким, вон как все запутал, не деться теперь никуда. Ладно, сам виноват. Думать надо было перед тем, как подписывать. Выпутаюсь, и раньше со мной всякое бывало. Разберусь.

— Что же тогда делать? — спрашиваю с усмешкой юриста. Муж на привязи — вот кто я, это даже забавно.

— Ничего смешного в этом нет, — укоряет меня адвокат. — В вашем случае, лучшим решением проблемы была бы внезапная смерть вашей супруги. Только так вы могли бы вернуть себе все, что потеряли.

Замираю, пытаясь осознать до конца то, что он сейчас сказал. А ведь правда, он-то знает, о чем говорит. Дудаев, наверное, сейчас в гробу переворачивается от такого поворота. Наверняка ведь не рассчитывал, что своими действиями поставит под удар собственную дочь. А на что он рассчитывал, это уже и