простого договора слияний. И почему только эта правильная мысль не пришла мне в голову, когда я его подписывал? О чем я тогда думал? Ах, ну да, хотел, чтобы Дудаев поскорее от меня отстал. Очень дальновидно, Димон.

Принимаюсь лихорадочно перечитывать. Это нужно было сделать до того, как ставить под ним свою подпись. Но тогда Дудаев так вовремя вписался, точно найдя самый удобный момент. Он будто чувствовал, как я к нему отношусь. Все предвидел, старый лис. И за что только мои родители уважали его? Почему вели с ним дела? И какого черта подписали меня на этот брак?

Слова о передаче прав собственности нашлись аж на девяносто восьмой странице. И кто дочитывает так далеко? Конечно, нужно было показать документ юристу тогда. Блть, да ведь я всегда так и делаю. Как только угораздило так попасться на такую дешевую ловушку?! Формулировка о передаче прав так красиво запакована, что, наверное, я бы не сразу понял ее смысл, даже если бы стал тогда перечитывать договор. Во как, Димон. Шах и мат тебе!

Половина моих активов переходит Дудаеву после слияния. Да и слияние какое-то странное. Ограничивает меня в правах и полномочиях, и практически все основные функции передает Дудаеву. Это не слияние, а отжим моих активов. В лучших традициях криминальных девяностых. Не за что бы не поверил, что такое все еще существует. И надо же, я попался, как пацан малолетний! Есть отчего покраснеть и побледнеть одновременно.

Запускаю пальцы в волосы, сминая прическу. Плевать на укладку, когда тут такое. На этот раз без юриста ни шагу. Хватит. Наломал уже дров.

— Валерий Иванович, — говорю в трубку телефона, — зайдите в мой кабинет. Чем раньше, тем лучше.

— Добрый день, Дмитрий Анатольевич, — отзывается мой юрист. А ведь я с ним даже не поздоровался. Но, думаю, когда он узнает повод звонка, простит мне мою бестактность. — Я буду у вас через полчаса.

— Хорошо. Жду.

Отключаю мобильный и швыряю его на стол.

А интересно все повернулось, да? Хотел выглядеть героем в глазах собственной жены, а она меня практически нищим оставила.

Прокручиваю в голове события, начиная с нашего знакомства. Она с первого дня не хотела сближаться, но получить штамп в паспорте все же стремилась. Зачем? Вот этот вопрос надо было задавать ей и себе еще тогда. А что, если она с папой заранее все оговорила? Что, если таков был изначальный план Дудаевых? Лишить меня моего состояния и оставить ни с чем?!

Неужели Диана могла подписаться на такое?

Невинная девочка, ничего не скажешь!

В памяти всплывают ее слова, поступки, фразы. Она никогда не скрывала своего ко мне отношения. Хоть это было правдой во всей нашей истории. Могла Диана знать о планах своего папаши заранее? Черт, я ведь с самого начала понял, что эта девушка — твердый орешек. Смелая девчонка, отчаянная. Конечно, она могла обо всем знать еще до свадьбы. Это я дурак, повелся. Сам виноват, думал не о том тогда.

Блть, неужели она все знала с первого дня? Как она могла?

Хотя, разыгрывать из себя святую невинность у нее получается мастерски. Но я-то считал, что вижу ее насквозь. Ага, конечно! Молодец, Димон, все просрал.

Нет, что-то не сходится…

Если она знала, уже тогда, то… зачем понадобилось встречаться с незнакомцем в темной комнате? К чему это все? Она на что-то рассчитывала таким образом? Весьма странно рассчитывать, ведь она его совсем не знает. И не знает, что встречалась все это время со мной. Эти встречи — тоже часть плана ее папаши? Как-то не верится, что Дудаев мог отправить свою любимую дочь в постель неизвестно к кому. А в том, что Диана — любимый ребенок, сомневаться не приходится. Любимый и избалованный.

Были ли ночные вылазки Дианы частью плана Дудаева? Скорее нет, чем да. Там, в той комнате, она искренна. Такая настоящая, доверчивая и горячая. Нет, это все не смогла бы сыграть даже Диана.

Какой тогда был план? Забрать себе половину моей компании? Неужели, Дудаев ограничился бы половиной. И даже не захотел забрать все? Пожалуй, нужно дочитать документ до конца.

Снова принимаюсь читать договор. Так, кажется, вот здесь… наследование долей. В случае моей смерти акции мои в размере… переходят….

…Диане.

Получается, Дудаевым было бы очень удобно, если бы я сдох.

Хороши родственнички. Жена ненавидит. Тесть — подонок, пробу негде ставить.

Мои размышления прерывает стук в двери.

— Да? — кричу машинально.

— Дмитрий Анатольевич, день добрый, — слышится голос моего юриста. Ну, конечно, я же сам его позвал.

— Проходите, Валерий Иванович, — говорю ему, указывая на стул, — Садитесь.

Мужчина усаживается, поправляет нервно очки.

— Принесите нам два кофе, — говорю секретарше, пока она не ушла. Девушка кивает. И, кстати, успевает принести кофе еще до того, как я ввожу в курс дела юриста.

— М-да, задачка…, — качает головой пожилой адвокат. — Почему вы не показали мне договор до того, как его подписывать?

Я показал Валерию Ивановичу самые интересные места документа. Те самые, которые обнаружил только сегодня. И, судя по испарине на его висках, «м-да, задачка» — это что-то типа «ну и пи**ец тут у вас».

— Скажите, как есть. Все так плохо? Или есть шанс поправить ситуацию? — с замиранием сердца я жду его ответ.

— М-да, — повторяем Валерий Иванович, видимо, желая добить меня. — Скажу вам честно, я работал еще с вашим отцом, но такой хитрый договор вижу впервые. Тут есть, над чем подумать. Вас обманом заставили его подписать?

— Нет, — отвечаю удрученно.

— Вас принуждали?

— Нет.

— Как же вы согласились на такие условия?

Эх, вздох тоскливый, я теперь уже и сам не понимаю, как такое вышло. Всегда ведь был осторожен. И стоило всего один раз поверить на слово. И ведь, не кому попало, а собственному тестю. Думал, что родственные связи для этого сильного человека что-то значат. Как же я был наивен и глуп!

— Это моя ошибка, — говорю, — и я хочу понимать — как ее исправить?

Валерий Иванович только удрученно выдыхает.

— Я могу взять договор, чтобы подробно его изучить? — спрашивает он.

— Да, конечно.

— А вы, Дмитрий Анатольевич, без моего ведома никаких шагов не предпринимайте.

Я согласно киваю. Какие там действия, когда все стало так запутано?

Валерий Иванович собирает бумаги, складывает их в папку. Пожав мне руку, он выходит из моего кабинета. Мне же остается только ждать его решения. По опыту знаю, что проработка такого текста может занять несколько дней, если не недель. Конечно, у меня работают лучшие специалисты.