Но ведь и Дудаев кого попало у себя не держал. И тут еще не ясно, кто кого переиграет в итоге. Пока что первый удар за Дудаевыми.

А Диана? Как она к этому всему относится? Что думает дальше делать?

Она, конечно, не промах. Заберет мое имущество, и глазом не моргнет. И ведь не скрывала ни разу, что терпеть меня не может.

Черт, вот же я влип!

На столе мобильный ожил входящим сообщением. Беру в руки гаджет.

Диана. В чате. Кратко:

«Привет».

Зачем она пишет мне? Может, хочет договориться? Что, если она не ожидала такого поворота событий? Бедная девочка, на нее столько свались. Смерть отца, ответственность… Впервые она делает шаг в мою сторону первой.

«Привет», — печатаю, замирая в ожидании. Мы ведь можем с ней договориться, о чем угодно. Все ведь можно решить. Только попроси меня, и я помогу тебе, в чем угодно.

«Извини, что давно не писала. Я потеряла телефон», — читаю от нее в чате.

Да, я ведь знаю об этом. Сам же выбросил его, я помню.

«Это даже хорошо, что ты не смог прийти на встречу в прошлый раз», — снова пишет она.

Что? Не смог? Так я ведь был там!

Или…

Она думает, что тот, кого она ждала, не пришел, а, вместо него, явился я? Она не поняла, что все это время встречалась и говорила со мной?!

Черт, Диана, для такой умной девочки ты — настоящая идиотка. Как можно было не понять, что это всегда был я? Это ведь очевидно! К чему тебе это все, Диана? Неужели, я тебе настолько противен?

Гребаный фарс, сколько можно это продолжать? Это не нужно не мне, не тебе. Я ведь хотел все прекратить, еще тогда. Но все пошло как-то не по плану, бестолково даже немного. Я ведь думал, что ты поняла — твой незнакомец больше не появится, потому, что его никогда не существовало. Но нет, ты не хочешь замечать очевидного. Упрямая и избалованная девочка.

И что мне с тобой делать?

Димон, позвони ей, расскажи все. Нет, лучше в чате ответь так, чтобы не повадно было. Прекратить все, закончить эту игру.

«Да, так вышло. Прости, что не смог прийти», — пишу в ответ, вместо того, что надо было бы написать.

В последнее мгновение в голове мелькнула мысль:

«А что, если этот чат — это единственная возможность узнать ее настоящие мотивы?»

Как еще мне определить, знала она о планах отца или нет? Она ведь никогда мне об этом не скажет. А вот тайному незнакомцу, которому доверяет, и которого, черт, кажется, любит, может все рассказать.

Любит его? Незнакомца, которого не существует? Да.

Обидно. И ни фига не утешает, что рядом с ней в темной комнате все время был я. Какое это имеет значение, если она об этом не знает? Разве мне нужно радоваться, если любит она не меня?

Глава 32

Диана.

— Когда мы узнали о том, что взорвалась машина Ахмедова, твой отец чуть с ума не сошел. И где вы только были, Диана? — спрашивает мама.

После завтрака разговор как-то сам перетек в обсуждение событий последних дней. Вчерашнее прочтение завещания все еще хорошо сохраняется в памяти. И, конечно, решение отца переписать все на меня — тема номер один теперь. Не скажу, что мама в восторге от такого поворота. Быть может, она рассчитывала на другое. Но теперь это не имеет значения.

— Мы ночевали у друга, — отвечаю я.

— И почему ты не позвонила? — Мама смотрит на меня умоляюще, будто мой ответ может хоть что-то теперь изменить.

Не позвонила, потому что Ахмедов не дал мне такой возможности. Он выкинул мой телефон, едва я попыталась это сделать. До сих пор не понимаю, почему он так поступил тогда. Но почему-то маме не хочется рассказывать об этом.

— Мой телефон сгорел в машине, — говорю я.

Она устало выдыхает.

— Когда отец не смог тебе дозвониться, он будто обезумел. Я никогда не видела, чтобы он так орал на подчиненных. Досталось всем, даже мне. Хоть я и не понимаю, за что. Он даже сказал, что всех уволит к чертовой матери. А потом закрылся в кабинете. Я боялась к нему подойти. Ночевать он не поднимался, а утром мы узнали, что у него был приступ.

Мама опять начинает плакать, достает из кармана платок, вытирает слезы. Я бы и сама разревелась, все сказанное звучит ужасно. Но я держусь, не давая себе раскиснуть.

Обнимаю маму, чтобы успокоить. Но, кажется, от этого только хуже. В итоге мы обе рыдаем обнявшись. Прерывает нас стук в двери.

— Войдите, — говорю громко.

В комнату заглядывает горничная.

— Там мебель привезли, — говорит она немного виновато, не зная, как реагировать на наши слезы.

— Да, точно, я и забыла совсем, — мама быстро вытирает слезы и расправляет плечи. — Я заказала ее для комнаты для гостей месяц назад. Уже иду.

Мама поднимается, быстро выходит из комнаты. Я остаюсь одна.

Оглянувшись вокруг, я вижу до боли знакомую с детства комнату. С этим домом связано слишком много воспоминаний, теперь они тяжким грузом давят, не давая спокойно спать. Наверное, мне было бы спокойнее и легче, если бы я вернулась в особняк Ахмедова. Но его последняя угроза о том, что он так все это не оставит, заставляет меня откладывать возвращение в его дом.

О чем он говорил тогда? Какой-то договор вроде бы наш юрист ему показывал. И что в том договоре?

Я поднимаюсь с дивана, выхожу из гостиной. Иду в кабинет. Тут все так же, как было всегда. Ничего не изменилось. Никто не решается двигать мебель или убирать документы со стола. Это сохраняет иллюзию, что вот-вот дверь откроется, и отец войдет в комнату. Но нет, этому не бывать.

Иду к шкафу с книгами, который стоит за большим дубовым столом. Убираю их в сторону. Я хорошо знаю, где искать сейф. Вот он, родимый, пылится на привычном месте. Набираю комбинацию цифр — свою дату рождения.

Дверца пикнула и открылась. Этот код я подсмотрела еще два года назад, странно, что отец его не поменял с тех пор.

В сейфе аккуратными стопками сложены деньги, чуть ниже лежат документы, бумаги. И увесистая папка. Достаю ее. Договор о слиянии компаний моего отца и Ахмедова. Кажется, это тот самый договор, который я ищу.

Раскладываю его на столе, усаживаюсь поудобнее и начинаю читать. Черт, сколько же здесь страниц? Неужели, хоть кто-то