эту недостроенную малую крепость. Где же твоё слово? Где твоё обещание поставить на колени передо мной остатки гарнизона руссов?

— Мой король, в своё оправдание я хочу сказать, что мы все два дня штурмовали её, и ты сам можешь увидеть усеянные телами склоны вала, — сгорбившись, пробормотал предводитель шведского отряда. — Прости, повелитель, но тот, кто принёс сведенья об этой крепости, обманул тебя. За этими стенами вовсе не пять или семь десятков ополченцев, а отряд из опытных воинов, причём он гораздо большим числом, чем было доложено. И кроме самих стен тут стоят ещё и башни, а на них установлены скорпионы и дальнобойные орудия, которые жгут огнём и разят кусками железа. Мой отряд храбро атаковал русскую крепость, но без хорошего осадного припаса у нас не получилось забраться на стены.

— Ты потерял три сотни воинов и целых четыре моих корабля, не взяв малую крепость, Сигвард! — багровея от ярости, прорычал Кнут Хольмгерссон. — Но самое главное — это то, что ты потерял впустую двое суток, двое таких важных для меня суток! И ты показал всему войску, что руссы могут убивать безнаказанно моих людей. С кого и как я должен за такое спросить?! Не с тебя ли и твоей семьи? Я полагаю, что это справедливо, и пусть каждый знает, чем он рискует, не исполнив приказ короля!

— Мой король, дай мне ещё день, и я смою свою вину кровью, — побледнев, прохрипел ярл. — Я пойду в первых рядах со щитом. Я докажу тебе свою верность.

— Эйнар! — поманил одного из стоящих в свите Кнут. — Бери два десятка кораблей и следуй в Неву, там за речным устьем на мысу строится ещё одна крепость руссов. Ярл, твоя задача взять её так, чтобы весть о нашем походе не долетела до большой крепости, которую новгородцы именуют Орешек. И смотри не повтори ошибок Сигварда, чтобы за них не пришлось расплачиваться своей кровью и кровью своих близких.

— Я повинуюсь, король, — ярл преклонил голову. — Разреши мне отправиться сейчас же. Мы пройдём воды залива и зайдём в Неву ночью. Руссы не будут ждать нашего нападения.

— Разрешаю, — Кнут благосклонно кивнул. — А мы посмотрим, как Сигвард будет искупать свою вину. И принесите мне сюда мой походный трон. Рагнар, — поманил он к себе одного из предводителей войска, — построй пять своих отборных сотен за спинами отряда Сигварда. Ты бросишь их в бой, когда наступит удобный момент. И пока есть время, соберите ещё штурмовых лестниц.

* * *

— Ну что, братцы, похоже, подходит время нашей последней битвы! — пройдя за спинами воинов, возвысил голос Избор. — Сам король шведский глядит на нас, вон его стяги на ветру полощутся! Не посрамим же веры и чести своей, а прииде смерть, примем её достойно, как и подобает христолюбивому воину!

— Не посрамим. Не посрамим, сотник! — откликались стоявшие на стене воины и работный люд. — Пусть снова подходят!

— Павел Степанович, может, всё-таки выйдете, сдадитесь на милость короля? — в очередной раз спросил стоявшего тут же зодчего Избор. — Вы ведь не воины, присяги биться тут до смерти не давали, глядишь, и помилуют вас?

— У кого милости просить, у Кнута? — криво улыбнувшись, поинтересовался тот. — У самозванца, захватившего власть в своей стране и утопившего её в крови? У короля, который не держит своего слова и который предаёт смерти самых близких, невзирая на то, что среди них малые дети и женщины? Нет, сотник, наше место здесь. Коль уж суждено помереть, так пусть это будет в открытом бою с таким лютым врагом, чем быть им замученным.

— Часть кораблей шведов отходит! — донёсся крик с самой высокой, смотровой башни.

Два десятка судов, выстроившись в линию и обойдя остров Котлин, потянулись на восток.

— Ну ладно, хоть двое суток удержали мы свеев, и то слава богу, — промолвил Избор. — Это они к Охтинскому мысу, что за устьем Невы, пошли. Там крепостицу меньше нашей летом ставили. И с людьми там гораздо похуже, чем у нас.

— Это да, в первую очередь Котлинскую указ был возвести, потом уже у Охты, — подтвердил зодчий. — Потому здесь и артельных столько, а там едва ли три десятка трудилось. Боюсь, даже стены на ней не закончили.

С западной стороны загудел рог, и две сотни шведских воинов, прикрываясь щитами, побежали к стенам. На себе они тащили брёвна, корзины и связки из прутьев. За первой волной бежали десятки, несущие связанные из жердей лестницы и шесты. Вслед за ними поспешали стрелки с луками и арбалетами.

Щёлкнули крепостные скорпионы, посылая первые стрелы в атакующих, взревел установленный на башне дальнемёт, выбрасывая навесом разрывной снаряд, засвистели стрелы и болты. На сырую землю свалились первые десятки атакующих. Прямо по их телам волна шведских воинов, завалив ров, ринулась к стенам.

Ярл Сигвард, прикрывшись щитом, полез по приставленной к стене лестнице. Чуть его не сбив, слетел один, за ним второй шведский воин, и в щит ударила стрела. Сигвард, призывно крича, продолжал карабкаться наверх. Вдруг бок пронзила острая боль — русский арбалетный болт, пробив всю защиту, вошёл в тело. Ярл смог устоять и с рычанием продолжил карабкаться. Ещё один болт пробил его левую руку, и он отбросил щит.

— За короля! — взревел он и поднялся на две ступени. В шлем, сворачивая шею, ударил сброшенный сверху огромный булыжник, и Сигвард, сбивая карабкавшихся за ним, рухнул к подножию стены.

— Рагнар, твоё время! — махнул ожидавшему во главе пяти сотен предводителю король Кнут. — Люди Сигварда завалили вам ров и поставили лестницы, возьми эту крепость!

— Повинуюсь, король! — отозвался тот. — Вперёд, воины!

Пять сотен шведов ринулись к истекающему кровью отряду Сигварда.

— Худо дело! — крикнул, посылая очередную стрелу, Колгуй. — Потоком сплошным идут! Нам бы людей сюда побольше да стены повыше, не удержать крепость!

Метнул в последний раз разрывной снаряд дальнемёт, все атакующие были теперь в мёртвой зоне, и расчёт, похватав личное оружие и запалив орудие, побежал на помощь товарищам. Одна за другой вставали штурмовые лестницы к стенам, и по ним, словно огромные чёрные муравьи, карабкались шведские воины. Снизу, поддерживая их, летела туча стрел и болтов, и то один, то другой русский защитник падал, пробитый ими.

— Подсоби! — рявкнул старшина артели Гаркуша.

Пара работных подхватила валун, и втроём они перевалили его через парапет на головы забиравшимся по лестнице. Рядом рухнул со стрелой в шее ратник, и на стену запрыгул швед.

— Старшо́й, берегись! — крикнул артельщик. Гаркуша, схватив копье, занёс руку, чтобы ударить им, но клинок вражеского меча рубанул по голове,