меня так, словно я была бесполезным скотом, выстроенным в ряд для убоя.

Но сейчас… уже декабрь?

Три месяца?

У меня сводит желудок.

Комната вокруг меня раскачивается и плывет, и я падаю на диван, тяжело и прерывисто дыша, каждый вдох пронзает мои ребра, словно разбитое стекло.

Я была в коме целых три месяца, но мой мозг отказывается это признавать.

Резкий пронзительный звонок нарушает тишину, и даже моя нервозность притупляется, когда я вижу телефон, лежащий рядом с газетами.

Мои пальцы дрожат, когда я беру его и прижимаю к уху.

Тишина.

Затем мой слух наполняет низкий, сдержанный голос.

— С возвращением в мир живых, Вайолет.

Джулиан.

— Где я? — мой голос звучит хрипло, прерывисто, почти чуждо.

— Род-Айленд. Начало новой жизни, которую я тебе обещал. Но тебе придется на какое-то время залечь на дно, пока я готовлю все для твоего переезда в Сиэтл.

— Д-Далия. Где Далия?

Из динамика доносится медленный выдох, будто я действую ему на нервы и он старается проявлять как мне максимум терпения.

— Она скоро будет с тобой.

О, слава богу.

С ней все в порядке.

И я жива.

Значит, теперь все кончено? Могу ли я дышать полной грудью?

— Перед этим тебя осмотрят мои врачи, чтобы оценить регенеративные способности твоего организма.

— А что с Марио?

— Он в настоящей коме. И, скорее всего, никогда не очнется.

У меня перехватывает дыхание.

Я открываю рот, но не могу произнести ни слова.

Боже. Что я сделала с бедным Марио?

Мои сумбурные мысли начинают проясняться. Воспоминания? Нет – слова. В основном Далии, но также…

Мое сердце бешено колотится, пока я вспоминаю мрачные обещания и глубокий голос, который никогда не смогу забыть.

Джуд.

Он где-то там.

Чем дольше я об этом думаю, тем сильнее болит моя голова. Кажется, в какой-то момент я очнулась и даже открыла глаза, но как давно это было? Я помню, что на улице шел снег, был включен телевизор и матч команды «Гадюк».

Джуд кого-то ударил, а я хотела отвести от этой сцены взгляд, но не смогла. Меня окружали люди в белом и…

— У нее нестабильный пульс, — механически произнес один из них.

А потом Далия поцеловалась с игроком на экране – номером 19, Девенпортом.

Почему Далия целовалась с кем-то из «Гадюк»?

Воспоминание ускользает от меня так же быстро, как и появилось, словно морская пена, растворяющаяся с каждым моим вдохом.

А потом на меня наваливается другое, размытое, искаженное воспоминание: большая рука на моем лице, горячее дыхание на моих губах и неразборчивые слова.

Я резко вдыхаю и выдыхаю в трубку.

— Джуд недавно виделся со мной?

— Да. Он похитил тебя, но я вовремя тебя спас. Ты многим мне обязана, Вайолет.

— Похитил меня? Зачем?

— Ты и сама знаешь, зачем.

Чтобы закончить то, что он начал, и убить меня.

Но если бы он хотел меня убить, разве у него не было много других возможностей сделать это, пока я спала?

Да, Джулиан упомянул, что Джуд не сможет добраться до меня, пока я в коме, но, зная, каким изобретательным он может быть, думаю, он волне мог меня найти.

И почему у меня болит в груди? Побочный эффект после комы?

Я чувствую ту же боль, что и когда узнала, что он послал тех людей убить меня и Марио.

Я надеялась, что больше никогда не испытаю этих предательских чувств, потому что это просто глупо. Это я решила быть наивной и поверить, что Джуд руководствуется благими намерениями.

— Послушай, Вайолет. Настоятельно рекомендую вам с сестрой больше здесь не появляться. Ни в Стантонвилле, ни тем более в Грейстоун-Ридже, — голос Джулиана по-прежнему спокоен, но в нем слышится угроза, завуалированная под лесть.

А затем, словно нож, приставленный к моему горлу, звучат последние слова.

— Ради вашего же блага.

И связь обрывается.

Я стою на месте, сжимая телефон в дрожащей руке, и меня окутывает тишина. Белые стены. Нетронутая мебель. Застывший мир снаружи.

Меня не было три месяца.

Из-за меня Марио в коме.

А Джуд по-прежнему хочет меня убить.

И хотя я очнулась, я хочу вернуться в ту пустоту, в которой была до этого.

Все пошло не так, как планировал Джулиан.

И не знаю, благословение это или проклятие.

Прошло больше трех недель с тех пор, как я очнулась из комы, и теперь я живу в Грейстоун-Ридже.

На это есть много причин.

Во-первых, Далия встречается с капитаном «Гадюк» и лучшим другом Джуда, Кейном Девенпортом. Они встретились, когда она нашла его, чтобы отомстить за меня.

Ради Далии Кейн отдал Джуду имена всех оставшихся свидетелей смерти Сьюзи, с единственным условием: он не причинит вреда мне.

Кроме того, ради Далии Кейн каким-то образом добился моего зачисления в ГУ на второй семестр и полностью оплатил мое обучение.

И в добавку ко всему Кейн купил нам огромный пентхаус, в котором я живу одна, потому что Далия фактически сейчас живет с ним.

Он также сказал мне не беспокоиться о Джулиане и что он держит ситуацию «под контролем».

Кейн хотел оплатить и мои личные расходы, но я отказалась. Однако что-то мне подсказывает, что именно он помог устроить меня на хорошо оплачиваемую подработку в молодежную благотворительную организацию без какого-либо опыта.

Я чувствую себя очень неловко из-за его помощи, даже если он делает это ради Далии. Моя сестра, которая стала еще более заботливой с тех пор, как я пришла в себя, сказала мне просто это принять.

— Я знаю, что это тяжело, и я тоже думала, что не должна принимать его деньги, но стоит ли действительно так из-за этого переживать? У нас впервые появился шанс жить лучше. После стольких лет выживания, думаю, мы заслуживаем того, чтобы перестать бороться и просто быть счастливыми.

Как бы то ни было, я точно знаю, что Кейн боготворит землю, по которой она ходит. Я видела, как он на нее смотрит, когда она этого не замечает, и как постоянно улыбается, когда она без умолку болтает.

Он очень сильно ее любит, а она без ума от него, чего я никак не ожидала от Далии.

Раньше она относилась к отношениям как к чему-то второстепенному, и ее проблемы с доверием еще хуже, чем у меня. Так что, когда я вижу ее такой счастливой и в своей