которые мерцают в тусклом свете.

За спальней балкон переходит в просторную террасу, с которой открывается панорамный вид на Грейстоун-Ридж.

Отсюда видны захватывающие пейзажи города – россыпь сверкающих огней, бескрайнее небо, какого я никогда раньше не видела.

Это должно дарить чувство свободы.

Но когда я ложусь на огромную кровать с дневником и ручкой в руках, я чувствую только дискомфорт.

Простыни слишком мягкие, тишина слишком гнетущая, воздух слишком неподвижный.

Потому что, каким бы потрясающим ни было это место, я не хочу к нему привыкать.

Оно не мое.

И я бы в мгновение ока променяла его на свою прежнюю жизнь с Далией.

Мой взгляд скользит по строкам, которые я написала пару дней назад.

Я видела его сегодня. Джуда.

Впервые с тех пор, как очнулась.

Все это время я ждала, что он ворвется без приглашения, и была… взволнована. Нет, надеялась?

Не знаю, чего я ждала, но уж точно не того, что он полностью проигнорирует меня.

Впервые за долгое время я почувствовала, что действительно проспала несколько месяцев.

Мир продолжал жить, и он тоже. И это ведь хорошо. Да?

Я захлопываю дневник и хмурюсь. Почему, черт возьми, меня так беспокоит наша встреча?

Его взгляд.

Он что, злился?

Это я должна злиться, особенно после его попытки убить меня. Ладно, не уверена, что это можно так назвать. Я не поверила Джулиану полностью, потому что мне кажется, что если бы Джуд хотел убить меня, он бы сделал это своими руками.

А еще я не хочу думать, что он способен причинить Марио такой вред.

Но опять же, мое имя было в его чертовом списке, так что…

Я снова открываю свой дневник и делаю несколько пометок о странных эротических снах, которые мне снятся после той встречи, и о том, что часть меня хочет, чтобы они сбылись, даже если другая стыдится, что у меня вообще возникают такие мысли.

У мужчины из моих снов есть имя, но я его не пишу.

Это нельзя воплощать в реальность.

Закончив записывать свои мысли, я замираю, увидев, как по окну спальни стекают струйки воды.

Я смотрю на часы и хмурюсь. Игра «Гадюк», на которую пошла Далия, скоро закончится, а она не взяла зонт, сколько бы раз я ее об этом ни просила.

Вздохнув, я кладу дневник на тумбочку, надеваю толстовку с капюшоном и джинсы, решив не надевать очки, потому что они запотеют.

Вооружившись двумя зонтами, я беру такси до арены «Гадюк».

Я приезжаю, когда толпа уже покидает арену. Толпы людей направляются к своим машинам или бегут под дождем. У некоторых есть зонты, но большинство прячется под навесом здания, выходящего на парковку.

Но, судя по всеобщему восторгу, «Гадюки» победили.

— Каллахан был просто зверем.

— Клянусь, я так чертовски возбуждаюсь, когда он на кого-то бросается.

— А как он дерется, видела? Чертовски круто!

Каллахан то, Каллахан это.

Да, некоторые хвалят Престона и Кейна, но большинство людей, похоже, неравнодушны именно к Джуду. Не думаю, что когда-нибудь смогу понять хоккей, потому что почему известный своей жестокостью игрок является всеобщим любимцем?

Мне требуется некоторое время, чтобы протиснуться сквозь толпу фанатов и встать в свободном углу, держа один из зонтиков над головой. Я отправляю сообщение Далии.

ВАЙОЛЕТ

Ты забыла зонтик, Дал. Дождь идет. Я на парковке у арены, возле машины Кейна. Выйди, забери.

ДАЛИЯ

О, спасибо, Ви. Не стоило.

ВАЙОЛЕТ

Конечно, стоило. Не хочу, чтобы ты простудилась.

ДАЛИЯ

Уже иду.

Подняв глаза, я чуть не выронила телефон.

Я держу зонт так низко, что вижу только его кроссовки, джинсы и край кожаной куртки. Но понимаю, что это он, еще до того, как поднимаю зонт и смотрю, как по нему стекают капли дождя.

Джуд стоит передо мной, насквозь промокший, и ему совершенно безразличен дождь, который льет на него. Его волосы прилипли к вискам, а лицо напряжено.

Слишком напряжено.

— Что ты здесь делаешь, Вайолет?

Я замолкаю, потому что его голос звучит грубее, ниже. Я не должна его слушать, потому что иначе мое сердце начинает бешено колотиться.

— Не твое дело, — я поворачиваюсь и иду дальше.

Не знаю, куда иду и почему убегаю от него.

Возможно, потому что при виде него у меня словно гора с плеч свалилась.

Или потому, что я знала, что у Кейна точно найдется зонт, а Далия бы не стала намеренно лезть под ливень, но все равно решила прийти.

Как бы то ни было, я понимаю, что на самом деле не хочу сейчас встречаться лицом к лицу с Джудом.

Огромная рука хватает меня за запястье и разворачивает. Зонт выпадает из моей руки и ударяется о землю, когда Джуд прижимает меня к стене.

Я промокаю насквозь за считаные секунды, дождь льет мне на лицо и волосы, одежда прилипает к телу, но я поглощена Джудом.

Он так близко, что я чувствую его запах – аромат дерева и кожи пробуждает воспоминания, которые я хотела игнорировать до конца своих дней.

— Почему желтый? — его грубые слова задевают меня за живое; кажутся слишком личными, слишком откровенными.

— Что?

Он молчит, просто смотрит на меня, как будто я ненастоящая. Место, где он сжимает мое запястье, покалывает и горит, и даже дождь не может потушить эту боль.

Тишина затягивается, становится удушающей, и напряжение сдавливает мое горло, как петля.

Я не могу его понять.

Но чувствую, как его напряжение распространяется от его ладони к моему запястью, а потом к моей душе.

— Зачем ты так поступил с Марио? — спрашиваю я тихим, ровным голосом.

— Как?

— Сопутствующий ущерб. Я знаю, что ты ненавидишь меня и хочешь убить, но Марио выполнял твои приказы, он не заслуживал того, чтобы ты причинил ему боль.

— Причинил ему боль?

— Да! Он в коме, потому что ты послал людей напасть на нас…

Джуд хватает меня за подбородок, а другой рукой ударяет по стене над моей головой.

— И ты в это поверила?

— Так сказал мне Джулиан.

— А ты повелась на бред этого ублюдка?

Нет. Но если не Джуд, то кто еще мог захотеть моей смерти?

— Верь во что хочешь, но, Вайолет… — он наклоняется, и его дыхание обжигает мою кожу. — Не стоит тебе появляться перед моей командой в попытке подцепить какого-нибудь парня, как твоя сестра.

Шлеп.

Не знаю, как