– Тогда почему мы все еще здесь? – сверкнув глазами, спросил Кейшин.

– Ты же сам говорил. Нам нужно отдохнуть и перекусить.

– Но…

– Они не опасны.

Кейшин окинул взглядом комнату.

– А хоть что-то из этого реально?

– Все реально благодаря вере Томо и Юи.

– Так они не знают, что мертвы?

Хана покачала головой.

– И нам не следует говорить им об этом.

– Я никогда не верил в призраков, – почесав затылок, признался Кейшин.

– Неужели? Но разве не ради них ты перебрался в Японию? Не ради их поисков?

– Нейтрино – не призраки.

– Ты ведь говорил мне, что они являются остатками прошлого. Ничтожными призрачными фрагментами, и вы не способны ни увидеть, ни потрогать их. Они ведь подобны отзвукам, доносящим истории мертвых звезд. Почему же их нельзя назвать призраками?

– Я… я не знаю, – признался Кейшин. – По-моему, я больше вообще ничего не знаю.

– Нет ничего плохого в незнании.

– Есть, если твое единственное занятие – поиск ответов.

– Сделал ли тебя счастливым хотя бы один из найденных ответов?

– Наука – не поиск счастья.

– Я думала, это самое главное в вашем мире – найти счастье. Вот почему нам так легко удавалось убедить наших клиентов отказаться от неудачного выбора. Все, чего они хотели, – улыбаться. Если бы в нашем мире можно было обрести счастье так просто, я тоже отдала бы за него часть своей души.

– Хана, что ты хочешь от меня услышать? Что никакие мои действия в моем мире не сделали меня истинно счастливым? Что всю жизнь я пытался заполнить пустоту, оставшуюся после ухода моей матери? Что, когда я пришел сюда, притворяясь благородным и говоря, что хочу помочь тебе, я думал только о том, что наконец-то найду здесь то, что поможет мне стать достойным любви? Ты не единственная, кто скрывал правду.

– Полагаю, мы похожи больше, чем я думала.

– Полагаю, так и есть.

Хана и Кейшин устроились в противоположных концах купальни и, подперев подбородки ладонями, оглядывали окрестности. Только что взошедшая луна залила сад таинственным сиянием, раскрыв его истинную природу. Перед ними предстал не просто живописный пейзаж – это был уникальный взгляд его создателей на этот мир и их место в нем. Сад представлял собой природу в миниатюре, идеализированную ее версию, где камни служили горами, а пруды с карпами – морями. Это было не то удовольствие, которое можно было постигнуть сразу – его следовало вкушать постепенно, наслаждаясь маленькими открытиями, таящимися за холмиками и деревьями. Неровные каменные ступени вынуждали смотреть под ноги, позволяя оставаться в настоящем и полностью осознавать предстоящий путь.

– Это рай Томо и Юи? – задумчиво произнес Кейшин.

– Мне хочется верить, что это так.

– Интересно, каждый ли волен создать собственное посмертие…

– А какой рай ты создал бы для себя? – спросила Хана.

Кейшин повернулся, чтобы взглянуть на нее, отбросив с глаз влажную серебристо-белую прядь. Хана никогда не встречала человека, менее осознающего, как он заполняет пространство вокруг себя, заряжая сам воздух. Подобная молнии прядь в его волосах заставляла ее верить, что, если бы луна исчезла и их поглотила тьма, он остался бы единственным источником света. Лунный свет поблескивал на его влажных плечах, когда он шагнул к ней.

– Он выглядел бы так же, как это место, со всем тем, что здесь есть. Я не стал бы ничего менять, – сказал он, пристально глядя Хане в глаза. – Что насчет тебя?

Горячая вода колыхалась между ними, лаская грудь Ханы.

– Я не уверена…

– Попробуй. Закрой глаза и попробуй представить, что может сделать тебя счастливой на веки вечные.

– Не думаю, что могу осознать понятие вечности. Она слишком велика.

– Тогда представь что-нибудь меньшее. Представь сейчас что-нибудь, что ты можешь удержать в руках.

Хана закрыла глаза, и исходящее от тела Кейшина тепло помимо ее воли притянуло ее пальцы к его лицу. Она позволила им пройтись по его скулам и погладить изгиб губ.

– Вот так?

– Хана… – Он со стоном произнес ее имя, обнимая ее за талию и прижимая к груди.

Жар лизнул грудь Ханы и забился пламенем между ее ног.

– Я должна оттолкнуть тебя.

– Должна. – Кейшин проложил дорожку из поцелуев от ее уха к плечу.

Хана застонала. Кейшин поднял ее из воды и припал губами к груди. Запустив пальцы в его волосы, Хана прижала его к себе. Его язык стер практически все доводы, способные заставить ее убежать от него, маленькими кружочками вокруг ее соска начертив список причин остаться.

– Кей… – с трудом вымолвила она, собирая остатки своего разума, чтобы облечь в слова отрезвляющую мысль. – У нас нет будущего.

– Ты права, – тяжело дыша, Кейшин оторвался от нее.

Горло Ханы сжалось. Отчасти она надеялась, что он будет спорить с ней, насмехаться и настаивать на том, что какой-то научный закон в его мире делает сказанное ею совершенно ошибочным.

– Завтра не обещано никому, – произнес Кейшин вместо этого. – Никакая сделка, клятва или даже магическая татуировка не может гарантировать вечность с кем-либо независимо от того, живут ли они в одном мире. Зато у нас есть то, что мы с тобой упорно стремились отрицать почти с момента нашей встречи. Между нами, Хана, есть связь, некие неизмеримые и весомые узы, и как мы ни пытаемся разорвать их, они становятся лишь еще более прочными.

– Тогда эта связь – ловушка. Красивая, как водяная клетка для твоих звездных призраков.

Над рёканом раздался раскат грома.

– Скоро пойдет дождь, – сказала Хана, удивляясь тому, что дожди так долго не могли ее найти. Казалось, они оставались единственным постоянным спутником в ее жизни, всегда готовые напомнить ей о долге. – Нам лучше вернуться под крышу.

– Или что? – сказал Кейшин. – Промокнем?

Волна смеха поднялась из глубин существа Ханы и выплеснулась из нее вместе с проглоченной ею болью. Кейшин смеялся с ней, их слезы падали в онсэн, очищая их души и превращаясь в облачка пара. Дождевые струи скользили по их щекам и стекали на плечи. Кожа Ханы осветилась синими чернилами Хориси. Она подняла руку, стараясь прикрыть себя.

Кейшин обхватил ее запястье, мягко остановив.

– Я уже говорил тебе, Хана. Я вижу тебя. Только тебя. – Капли дождя коснулись запястья Кейшина. На его коже синими чернилами засияло имя.

«Хана».

– Что это… – ахнула Хана. – Как…

Кейшин отпустил ее руку и провел пальцами по сияющим иероглифам ее имени.

– Хориси сказала мне, что ей еще не приходилось делать татуировку судьбы взрослого человека. Я уже прожил такую большую часть своей жизни, и она решила, что лучше всего будет