между деревьями заклубился серый туман и странными языками заструился к дороге, заполняя её колышущейся дымкой, которая постепенно сливалась в густую пелену.

— Что за чёрт? — озабоченно пробормотал де Шамбле, чья лошадь тоже встала и в ответ на понукание только нервно перебирала ногами на месте, не решаясь идти дальше.

Алан посмотрел вперёд, и ему показалось, что где-то в глубине клубящейся серой дымки зародилось холодное, синее свечение. Оно постепенно проступало сквозь туман и становилось всё ярче, и его мертвенный свет навевал тревогу и даже страх. А потом в центре этого синего пятна возник чёрный расплывчатый силуэт, и напряжённую тишину замершего леса нарушил медленный стук тяжёлых копыт, словно к ним приближался неведомый всадник.

Спустя минуту этот силуэт стал чётче, и теперь уже можно было ясно различить тёмного всадника на высоком чёрном коне. Затем постепенно обозначились контуры чернёных доспехов и рыцарского шлема.

Из сгустившегося и пронизанного магическим синим сиянием тумана на дорогу выехал всадник в чёрных латах. Забрало его шлема было опущено, но, казалось, что сквозь щель на путешественников обращён пристальный и недобрый взгляд. Он остановился, преградив им дорогу.

— А, де Лаверн! — злобно закричал барон де Шамбле. — Опять пытаешься помешать мне?

— Это не может быть он, ваша светлость, — встревоженно проговорил Дивион. — Вы же сами проткнули его едва не насквозь! Он не смог бы подняться с постели, чтоб явиться сюда!

— Этот наглец всегда был упрям, как осёл, — заворчал де Шамбле, доставая из ножен меч и, поддал коню шпорами, но тот лишь замотал головой и попятился назад.

— Да нет же, господин барон! — испуганно воскликнул Монпьер, глядя на красивого чёрного коня, грива которого была зачёсана на одну сторону и украшена серебряными бляшками, а на широком лбу и богатырской груди поблескивали серебряные накладки со сложным узором. — Это Ренар, конь барона де Роше! Я никогда и нигде не видел другого такого!

Рыцарь тем временем легко спустился с коня и, не торопясь, вытащил из прикреплённых к седлу ножен длинный меч.

— А, хочешь драться? — бормотал де Шамбле, тоже спрыгивая на землю. — Что ж, кто б ты ни был, тебе тоже не уйти от меня!

Замешкавшись, он не видел, как его соперник развернулся и легко крутанул свой меч, отчего острый клинок издал тонкий, хищный свист. В следующий момент по чёрным доспехам заструилось голубоватое, похожее на пламя, свечение, и он решительно двинулся к де Шамбле.

— Не надо, господин! — в панике закричал Дивион, потянув на себя поводья, отчего его лошадь подалась назад. — Это призрак! Призрак барона де Роше!

— Да пусть так! — заорал де Шамбле, подняв меч. — Если он выбрался из преисподней, я загоню его обратно!

И он побежал к чёрному рыцарю с воплем, должным напоминать боевой клич. Однако первый удар нанёс чёрный рыцарь, и хоть барону удалось принять его на свой клинок, он охнул от неожиданности, почувствовав, насколько силён его противник. К тому же с клинков при ударе сорвались целые снопы голубых и красных искр, и он понял, что происходящее не является ни сном, ни реальностью. Он попытался контратаковать, но его соперник был в разы быстрее и сильнее, он наступал с холодным и расчётливым упорством боевой машины, нанося барону мощные удары, которые тот едва успевал парировать. Позади что-то испуганно бормотал Дивион, и застыл в леденящем ужасе Монпьер. Они увидели, как за спиной чёрного рыцаря заклубился синий туман, сворачивающийся в тёмную, дымную воронку, в которой замерцали алые, тревожные отсветы. Де Шамбле ещё пытался защищаться, но его уже охватил животный, парализующий страх, и он просто отступал, прикрываясь своим мечом.

И в какой-то момент чёрный рыцарь вдруг занёс меч в сторону и, мгновенно прочертив в воздухе широкую горящую дугу, отбил клинок барона, после чего изящным и стремительным движением развернулся и проткнул грудь де Шамбле. Тот замер на мгновение и упал на колени. Не выпуская из руки эфес меча, он вскинул другую в жесте мольбы и запричитал что-то жалкое, призывая барона де Роше проявить милосердие и вспомнить годы былой дружбы. Но чёрный рыцарь, не прерывая своего движения, снова развернулся, ярко сверкнула синяя молния, и он одним ударом снёс голову де Шамбле с плеч.

Вопль Дивиона прорвался сквозь грохот грозы, бушевавшей на дороге среди лесов, и он, развернув коня, в ужасе понёсся прочь. За ним ускакал и перепуганный Монпьер. И только Алан де Роше остался на месте. Спрыгнув с седла, он стоял, не отводя взгляда от чёрного рыцаря.

Синее свечение тем временем угасло, и тёмная воронка разошлась серым, быстро рассеивающимся туманом. Померкло голубоватое пламя, ещё минуту назад лизавшее чёрные, украшенные узорами доспехи, и вскоре на пустынной дороге стояли над обезглавленным трупом двое — белокурый мальчик и рыцарь в чёрных латах и шлеме с опущенным забралом.

— Отец? — дрогнувшим голосом спросил Алан, шагнув к нему.

Рыцарь опустил меч и воткнул его в землю, после чего поднял руки в стальных перчатках и снял с головы шлем. Длинные чёрные локоны упали на покрытые бронёй плечи, и Марк де Сегюр печально взглянул на мальчика.

— Он умер, Алан, — произнёс он. — Прости, что я нарушил твои планы, но у меня тоже есть право мстить этому негодяю. Ив де Роше был таким же молодым бароном короля Армана, как и я, мы все были пальцами одной руки, братьями по оружию. Он умер у меня на глазах, и горечь этой потери до сих пор жжёт моё сердце. Я не мог позволить этому предателю уйти от возмездия, и не мог подвергать тебя опасности. Пусть Ив и не просил меня позаботиться о тебе, но он знал, что при необходимости я это сделаю.

Алан тихонько кивнул ему, и по его лицу потекли слёзы. Марк обернулся. Из-за кустов появился Эдам и, тревожно озираясь, направился к нему.

— Я чуть с ума не сошёл от всего этого! — ворчал он на ходу. — Я думал, что сам того и гляди провалюсь в преисподнюю! Это было такое страшное колдовство…

— Это называется «спецэффекты», невежда, — проворчал Джин Хо, выезжая из леса на своём тонконогом рыжем скакуне.

— Я постараюсь запомнить, — пробормотал юноша. — Мы возвращаемся в Фурже?

— Да, проводим туда Алана, — кивнул Марк. — Я хочу лично вручить его баронессе и после проводить их в Труа,