его подлинности. Он увидел подпись и печать короля и, зная о том, что под Монтеньи стоят алкорские наёмники, решил, что вы попали там в западню. Всю дорогу тогда он ругал вас, называя глупым мальчишкой, но торопил коня, чтоб не опоздать, а едва приехав в тот лес, с налёта вступил в бой. Если вы были там, то видели этот лес. Он густой и запутанный, склон горы изрыт оврагами и пещерами. Та битва, как часто бывает в такой местности, длилась несколько дней. Мы гоняли ландскнехтов, они гоняли нас. Уже в течение первых часов наш отряд оказался распылённым по этой чаще, и мы долго не могли понять, что происходит и сколько врагов нам противостоит. Сначала господин барон думал, что вы ведёте бой где-то в глубине леса или уже разбиты, потом, не увидев там ваших людей ни живыми, ни мёртвыми, он решил, что вы ещё не подошли, и ждал от вас подкрепления. Мы раз за разом натыкались на засады и, наконец, поняли, что силы противостоящего нам противника значительно превосходят наши. К тому же от коней в лесу было мало проку. Но и отступить мы уже не могли, поскольку не было никакой возможности сообщить о таком приказе затерянным в лесу рыцарям. Я старался держаться ближе к барону и защищать его. И я, и он уже были ранены несколько раз, но пока не опасно. С нами были те рыцари, которых вы упомянули, и ещё двое. Потом… я помню только удар в плечо, после которого упал на землю и увидел выскочивших из кустов наёмников. И потерял сознание.

Он какое-то время молчал, мучительно сдвинув брови и снова переживая ту боль и то отчаяние.

— Когда я очнулся, я был уже один на склоне горы, — наконец продолжил он. — Я ничего не слышал и не знал, где нахожусь. Я пополз куда-то, надеясь найти моего господина, я думал только об этом, терял сознание, приходил в себя и снова пытался ползти. В очередной раз я очнулся в каком-то сарае и увидел рядом девочку. Она тут же куда-то убежала и вскоре пришёл мужчина в запылённой одежде. Оказалось, что дети мельника нашли меня в лесу уже после того, как закончилась битва. Он сказал, что уцелевшие наёмники бежали, но он не видел никого из наших. Потом он отвёз меня в Монтеньи и передал в лечебницу при храме святой Бригитты. Я долго оставался там из-за своих ран, несколько раз был на грани смерти, но выжил. И именно там меня застало известие о том, что король Арман победил в этой войне и принудил алкорцев к перемирию. Выйдя из лечебницы, я пытался узнать, что случилось с моим сеньором, и мне сказали, что он погиб. Люди короля забрали его тело и отвезли в Шомон. И ещё я услышал те слухи: будто вы намеренно заманили его в засаду и не явились на встречу. К слову сказать, мало кто верил им. Чаще всего я слышал гневную отповедь, дескать, барон де Сегюр — оплот рыцарской доблести, герой Сен-Марко и не способен на такую подлость. Более знающие уверяли, что в это время вы выполняли приказ короля в другом месте. Но слухи ещё долго преследовали меня, и я, вспоминая, как отчаянно ждал вас мой господин, в конце концов, уверовал в них. И я сожалею об этом.

— Что было дальше? — спросил Марк.

— Оправившись, я поехал в Шомон, чтоб поклониться могиле моего сеньора, и явился к баронессе Клеменции. Тогда она уже собиралась покинуть замок вместе с Аланом, и я просил её позволить мне следовать с ними и обеспечить их защиту. Она отказалась, сказав, что в своём вдовстве не может иметь при себе столь молодого и красивого рыцаря, поскольку это вызовет ненужные пересуды. В чём-то она была права, и я, признав это, просил её принять меня в качестве слуги. Она согласилась, и после того, как она приехала сюда, я пришёл к ней наниматься конюхом. Только она и Алан знали о том, кто я на самом деле. Я учил его ездить верхом, а потом и биться на мечах, помогал госпоже подбирать книги, нужные для воспитания рыцаря, рассказывал ему о воинских искусствах, этикете. Мы часто говорили о том, что однажды он вернётся в Шомон в качестве барона де Роше и назначит меня своим ближним рыцарем и капитаном его дружины.

— Так и будет! — воскликнул мальчик, но де Лаверн ответил ему улыбкой, полной сожаления.

— И когда же в Фурже появился призрак Чёрного рыцаря? — спросил Марк.

— Довольно давно, — Стефан невольно пожал плечами. — Когда я пришёл сюда, в лесу неподалёку орудовала шайка разбойников, а замковые стены в то время были дырявы, как шляпа нищего. Они грабили прохожих и проезжих, нападали на крайние дома в деревнях, а потом осмелели настолько, что ограбили трактир. Ещё немного, и они заявились бы сюда, а в замке только женщины, не державший в руках оружия хозяин и слуги. Что мне было делать? Я решил пойти на хитрость. Заходил выпить в трактиры, в лавки за мелочами, в кузницу, чтоб подковать коня, и везде рассказывал, что в замке и поблизости появился призрак Чёрного барона. Потом съездил на ярмарку в Труа и купил там самого крупного чёрного коня. Конечно, это был не красавец Ренар, столь похожий на вашего великолепного скакуна, но я подумал, что в темноте разглядят только его очертания и блестящую сбрую, которую я заказал местному оружейнику. А у старьёвщика нашёлся потёртый, залатанный плащ из чёрного бархата. Потом я взял из склепа доспехи, надел и поехал кататься по лесам в сумерках, стараясь попасться кому-нибудь на глаза.

— Вы покидали замок тайком через подземный ход?

— Это я показал его Стефану, — подал голос Алан. — А мне — дядя Симон. Он сказал, что когда-то здесь стоял большой замок и внизу всё изрыто подземными ходами. Тем замком и прилегающими землями владел какой-то граф, но он поссорился с королём и устроил заговор. Его казнили, замок срыли, а земли разделили на множество наделов и распродали. Этот замок построен из камней, что остались от той снесённой крепости. Когда мы приехали сюда, дядя показал тайный ход сперва матушке, а потом и мне, на случай нападения, если нам нужно будет срочно сбежать.

— Ход ведёт на дальнюю гору, но есть ответвление, — пояснил де Лаверн.