иначе ушли бы столетия. Я убеждён, что те из нас, кто работает над этим проектом, породят новый мир чудес и изумительных открытий.

Молох

После пятнадцати напряжённых минут взаимных откровений девочка больше не может усидеть на месте. Она встаёт, ходит по кухне, держа кружку с кофе обеими руками, словно ей нужно не столько кофе, сколько тепло.

Оставаясь на стуле, Майкл Дж. поворачивает голову и следит за Либби, куда бы та ни пошла.

— С «дыней», с артефактом, одновременно работали только двое учёных.

— Чтобы ограничить риск, — предполагает Кэти.

— Ага. Когда они выходили из лаборатории, то проходили четыре полных погружения в противомикробные и противогрибковые растворы, потом подвергались длинноволновому излучению — что бы это ни было. В большой карантинный бокс со стеклянными стенами они не заходили, но всё равно носили маски и дышали воздухом из баллонов, чтобы экзогенные микробы не вырвались из лаборатории.

— Экзогенные? — спрашивает Кэти.

— Не местные, не с Земли. В общем, когда они поняли, что «корка» толщиной шесть дюймов, решили вскрыть её, добраться до внутренностей «дыни».

— Чем?

— Алмазными бурами, лазерами. Не знаю чем ещё. Ничего не помогало. А потом, спустя все эти месяцы, в ней просто появилась дырка.

— Дырка. Появилась как? — спрашивает Кэти.

— Сама открылась — от размера меньше булавочного прокола до примерно дюйма в диаметре, — и оттуда вылезло что-то вроде червя.

— Вроде?

— На самом деле не червь. Потом они назвали это «аморфной тканью» — как живая глина, дюймов восемнадцать длиной, готовая… ну, к чему угодно. Оно свернулось, как змея, и ждало.

— Чего ждало?

— Наверное, пока эти умники с большими мозгами что-нибудь сделают.

— И что они сделали?

Либби стоит, глядя на лиса сверху вниз, а Майкл Дж. выдерживает её взгляд.

— Всё висит на волоске, — тихо говорит она.

— Что они сделали? — настаивает Кэти.

Снова начиная ходить, Либби говорит:

— Через передаточный шлюз они запустили в карантинный бокс крысу. «Червь» превратился во что-то такое, что до усрачки напугало всех, — во что-то, чего они раньше не видели и больше никогда не хотели бы видеть. На ноутбуке Роли не было видео, хотя в основных файлах проекта оно наверняка есть. Потом эту штуку назвали «Тератизм Один», то есть монстр номер один. Она бросилась на крысу и соединилась с ней.

— Соединилась?

— Так быстро, что они едва успели понять, что происходит: «Тератизм Один» просто втёк в крысу. Минуту или две это была просто крыса, а потом тератизм и крыса превратились во что-то гибридное — немного похожее на каждого из них и ещё более омерзительное.

— Они должны были сразу залить этот чёртов карантинный бокс цианистым газом или самой сильной азотной кислотой, чем угодно.

— Не были готовы. Гибрид впал в бешенство, несколько минут бился в стены из пуленепробиваемого стекла, а потом метнулся обратно к «дыне» — которая на самом деле просто оболочка, — снова стал как червь, вполз в отверстие, чтобы воссоединиться с материнской массой, и дырка закрылась.

— И после этого они ещё шесть лет не сворачивали проект?

— Шок быстро прошёл. Возможности их взбудоражили.

— Взбудоражили? Да они должны были в ужасе обделаться.

— Некоторые и были в ужасе. Через год новых экспериментов четверо исследователей потребовали закрыть проект и уничтожить Молоха.

— Молоха?

— Это демон или бог, который пожирал детей. Им показалось, что это для этой штуки крутое название.

— Крутое? Господи Иисусе, этим учёным что, по тринадцать лет?

— Роли хотел назвать его Протеем…

— Классический миф. Морской бог, который умел менять облик.

— На Рингроке его зовут Молохом. Если там вообще ещё кто-то жив.

Роли получает требование

За пять лет и пять месяцев до кризиса

Из его личных архивов, сохранённых в высокозащищённом облачном аккаунте:

Те самые четверо непреклонных реакционеров, которые с самого начала были у нас занозой в боку, теперь сбросили, как им кажется, бомбу, способную отстранить меня от руководства и привести к закрытию проекта. Вместо того чтобы обсудить это со мной, эти истеричные паникёры распространили свой дурацкий документ среди всех на Рингроке, а также среди тех в правительстве, кто имеет допуск к секретности и осведомлён о нашей работе, включая президента и его жену.

Мы, нижеподписавшиеся, настоящим требуем немедленного прекращения текущих исследований и создания комиссии, которая в срочном порядке определит наиболее безопасный способ уничтожения либо иного удаления внеземной сущности, известной нам как Молох и в настоящее время содержащейся в недостаточно защищённой лаборатории на острове Рингрок. Молох — это сущность из аморфной ткани, обладающая способностью имитировать любое существо, ДНК которого она поглощает. Если хотя бы малейшая часть её вещества вырвется из изоляции и если это вещество сможет расти, размножаться и внедряться во множество особей и видов, судьба человечества и всей жизни на Земле окажется на чаше весов.

За почти двадцать месяцев, при всех наших усилиях, мы узнали поразительно мало об этом организме, и всё, что узнали, внушает крайнюю тревогу. Ни одно открытие, касающееся Молоха, не даёт нам оснований предполагать, что мы сможем узнать нечто о его клеточной структуре, биологических процессах или предназначении, что хоть как-то принесёт пользу человечеству. Утверждение, будто в этом существе заключена биологическая информация, которая приведёт к излечению рака и всех прочих болезней, — не более чем благодушная болтовня, основанная на нелогичных построениях и самообмане. Природа этой сущности настолько выходит за пределы нашего понимания — и будет выходить за них и через столетие, — она настолько неподатлива всем стандартным инструментам науки и представляет столь постоянную угрозу всем, кто пытается её изучать, что, если проект продолжится, катастрофа неизбежна.

Теории о том, что Молох — это либо галактический «биологический библиотекарь», либо художник, работающий в материале плоти, настолько нелепы, что мы полагаем: те, кто хотя бы мимолётно допускает подобные идеи, независимо от их регалий, недостаточно серьёзны, чтобы им можно было доверить понимание крайней опасности, исходящей от этой сущности, и безопасность Земли и её обитателей.

Разум почти неизбежно приводит нас к выводу, что Молох не порождён природой, что его оболочка не является продуктом эволюции, а была создана — вместе со своим содержимым — неким внеземным видом как оружие, к которому были невосприимчивы только его создатели. Возможно, подобное оружие в больших количествах было