засеки из топляка, кустарника и камней. Подобная предосторожность, похожая на паранойю, была неслучайна. А ещё мы организовали несколько точек на возвышенностях, откуда хорошо просматривается периметр и можно бить из дальнобойных штуцеров, прихваченных с собой.

К вечеру первого дня лагерь был обустроен. Заодно мы очистили пять подходов к породе, обустроили место для работы и нарубили пять мешков отличного угля. На нём, кстати, решили приготовить ужин в переносных металлических очагах, напоминающих бочку с дыркой и котлом наверху. Жар от угля несравним с дровами и тем более ветками.

Чумаков сказал, что мы за три дня спокойно набьём возы топливом, заодно подготовим навесы и отводы воды, чтобы продолжить добычу во время ненастья. Мы решили рубить породу вне зависимости от погоды, а вывозить её станем, когда будет сухо или по снегу. Если повезёт, до дождей можно будет сделать несколько ходок. Одна бригада работает, вторая возит, третья на смене, а бойцы охраняют. Такой подход, опирающийся на мои ресурсы, гораздо эффективнее, чем небольшая артель местных, катавшаяся в свободное от сельхозработ время.

Ночью в лагере было спокойно. Костры горели, часовые перекликались, собаки иногда ворчали на тявкающих шакалов и прочую живность. Я не спал, а лежал у огня, наблюдая за звёздами. Тот, кто видел небо в степи, меня поймёт. Картина монументальная и завораживающая! Сначала появились мысли о бесконечности Вселенной. Затем они переметнулись на уголь, степь, на то, что это настоящая служба. Выбор армии оказался правильным. Сейчас я бы гнил заживо в Угличе, пусть морально. Потом появились сомнения. Слишком легко мы нашли уголь. К тому же вокруг подозрительно спокойно. Кочевники, о которых говорили казаки, ни разу не показались. Даже следов свежих нет. Это настораживало. Только я не пойму — радоваться этому или печалиться.

На второй день работники оборудовали место добычи и нарубили два воза. Уголь лежал почти на поверхности — снимай и грузи. Только нельзя впадать в эйфорию. Если рассматривать месторождение в контексте строительства металлургических производств, то нужны серьёзные исследования. Перед экспедицией я отправил письмо Горюшкову, чтобы тот поискал адекватного и толкового геолога. Здесь действительно работы непочатый край.

Плохо, что в регионе нет выхода нефти на поверхность, как в том же Баку. Я этот вопрос уточнил в первую очередь. Ведь тёмное золото — это керосин и различные смазки. Вроде ещё битум, но мне ничего не известно о его производстве. К нефти я ещё вернусь, но сначала надо разобраться с углём. Это уже колоссальный прорыв, если проект заработает.

К вечеру второго дня мы заполнили четыре воза. Но главное, что удалось подготовить рабочее место, выкопав в стене оврага несколько углублений, где можно хранить уголь. Так же мы прикинули, как здесь течёт вода во время дождя, сделав отводы.

Ночь прошла спокойно, но утром третьего дня случилось то, чего я ждал. Мне никак не удавалось думать меньше об этой теме, погрузившись в дела.

Я только вышел из палатки, умылся, почистил зубы и настроился на завтрак, как с юга прискакал разъезд — трое бойцов, посланных на рассвете. Ефимов, возглавлявший отряд, спешился и подошёл ко мне. Тут же рядом появились дядька и словак. Лицо у казака спокойное, без паники. Но я всё понял, как и бойцы.

— Началось, — тихо произнёс Ермолай, поправляя портупею. Тоже моё изобретение. Уж слишком неудобные, используемые в армии варианты. Зато мои бойцы чем-то напоминают русских солдат начала XX века, с учётом гимнастёрок, галифе, ботинок, шинелей и уже упомянутой портупеи.

— Ваше сиятельство, киргиз-кайсаки, — произнёс Ефимов. — Много. Вёрст за пятнадцать отсюда, на юго-востоке. Видать, вчера вечером подошли. Когда мы подошли, поганые как раз собирали лагерь. Значит, через три часа будут здесь. Человек пятьсот, не меньше.

— Уверен?

— Конечно. В трубу вашу разглядел, — ответил казак, возвращая оптику. — Лошади сытые, вооружены хорошо — сабли, луки, ружья есть. Это точно не пастухи, а воины. Пусть киргиз-кайсаки народишко слабосильный и трусливый, но даже зайцы могут задавить лису числом.

Я кивнул, осмотрев лагерь. Бойцы всё поняли и сразу начали готовить оружие. Работники замерли с лопатами, глядя на меня. Собаки почуяли напряжение и тоже забеспокоились.

— Бросить уголь? — спросил дядька. — И начинаем садиться в оборону?

— Нет. Времени у нас вдосталь. Пусть рабочие перевезут в лагерь то, что не успели вчера. Отправим одну телегу, потом закрываем периметр. Занимаем все обговорённые позиции и встречаем гостей. Надо удивить их нашими подарками. Не зря ведь готовились.

Люди встретили мои слова со злыми усмешками и начали без суеты готовиться. Рабочие быстрым шагом отправились забирать сложенный уголь. Заодно они должны были завалить тропы к месторождению. Мы специально заготовили топляк с сухими кустами, чтобы кочевники лишний раз не сунулись к разработке. Иначе сожгут или разломают из-за любви к разрушению.

Бойцы загнали лошадей внутрь круга, разместив в закрытом загоне с наспех сложенной крышей. Стрелы туда точно не проникнут. Тем временем артиллеристы выкатили на позиции пять единорогов. Моя надежда на благоприятный исход и сюрприз для степных гостей. Три орудия останутся в лагере, заняв удобные позиции, а две затаятся в засаде. Мы подготовили огневую точку в трёхстах метрах от укреплений, хорошенько их замаскировав и обезопасив от быстрого штурма. Там же расположатся семь стрелков. В общем, будем пытаться заманить басурман и накрыть картечью в упор. Если получится, то не только в лоб, но и фланг.

Фон Шик отправил три отряда наблюдать за кочевниками, чтобы какие-то ухари нас не обошли. Хотя это проблематично. Мы контролируем единственную высоту, погода сухая и надоевшая пыль становится добрым помощником, предупреждая о приближении неприятеля.

Я взобрался на вершину, оглядел степь. Пока тихо. Солнце только всходило, но жара должна была стать невыносимой. Ветер стих, воздух застыл, будто перед грозой.

Особых волнений не было, но присутствовал небольшой мандраж, вызванный предвкушением схватки. Это ведь мой первый бой в этом времени. Пятьсот человек — серьёзная сила. Но надо учитывать состав нападающих. Если там одни проверенные бойцы, то будет туго. Однако Ефимов правильно указал на слабый боевой дух киргиз-кайсаков. Это вам не мощные калмыки и даже не башкиры. У кочевников Малой орды есть проблемы с боевым духом.

Лагерь продолжал работать, как хорошо смазанный механизм. Чувствовалось, что не зря мы столько тренировались. Вместо озабоченности на лицах бойцов наблюдалось предвкушение. Мы ведь ждали нападения.

Работники привезли телегу с углём и начали его разгружать. Фон Шик приказал пока не закрывать вход и дождаться наблюдателей. Никакой