Аппетит у него имеется. Деньги и бабы не сработают (они и сами к нему липнут). Через родных не шантажируйте — затаит злость и отомстит.

Отдельная личная просьба: отправьте его подальше от столицы. О причинах я умолчу, это дело интимного характера".

А Рюмин оказался более проницательным, чем я считал! В лагере он делал вид, что ему нет до меня дела, а тем временем составлял мой психологический портрет… Последняя приписка заставила меня усмехнуться. Ревнивый братец!

В конце письма Рюмин снова меня удивил:

"Почему я готов рекомендовать Лютикова в Тайную канцелярию, вместо того, чтобы ходатайствовать о его ликвидации как потенциальной угрозы?

Я подкинул монету, господа.

А покуда вы не подняли меня на смех, спешу пояснить. Я использовал родовой артефакт. Рюминские монеты были отчеканены из илектра три столетия назад моим родоначальником, Рюмом Алым. Если подкинуть такую монету и задать ей вопрос, то она даст предсказание.

Мой вопрос был простым: Лютиков — благо для Державы или вред? Монета выпала щукой вверх. Поэтому я уверен в своем решении, монета никогда не подводила. Напомню, что я куратор в армии. Я не раз доверялся рюминской монете в опасных ситуациях и, как видите, до сих пор жив.

p. s. Ввиду проделанной мной работы по выявлению столь ценного кадра для Особого отдела я прошу Канцелярию подать ходатайство в Разрядный приказ о сокращении срока моего кураторства на один год. Я утомлен обществом служилых дворян, господа".

Монетку он, значит, подкинул. «Она волшебная», — хихикал он. Вот уж действительно, лучший способ обмануть — это сказать правду.

Я помнил щучью голову на монете и тот спектакль, который из этого разыграл Рюмин. Несмотря на существование в этом мире магии, в предсказания я все равно не верил.

Даже если монета оказалась права, то почему бы благом для Державы не считать свержение магов и установление моей власти? Вот и получается, что мы с Рюминым видели одну и ту же сторону монеты, но для каждого герб Державы означал разное.

— Лютиков, ты там по слогам что ли читаешь? — возмущенно сказал Свиридов. — Может, писаря прислать, чтобы он тебе вслух зачитал?

Я убрал письмо в карман. Да уж, любопытно, как отреагирует сотрудник Канцелярии, когда осознает, что я прочел запретные для меня строки. Небольсин мне здорово подгадил, но вместе с тем невольно дал мне преимущество. Теперь я знаю больше, чем положено. Он, правда, тоже…

Раздался свист.

Я огляделся. Перрон заполонили стражники. Судя по количеству, они стянулись сюда со всего уездного городка. Сейчас один из них дул в свисток, призывая к порядку. Раненых людей перекладывали на носилки.

Из-за здания вокзала показалась карета с открытым верхом. Кучер остановил лошадей, из кареты вылез дородный маг. На нем был камзол темно-синего цвета, невысокий рост компенсировался цилиндром.

Приоткрыв от удивления рот, маг оглядел перрон — кругом тела омерзительных монстров, кровища и бардак. Увидев Свиридова, маг поспешил к нам.

— Гурий Александрович! — воскликнул он, пожимая ему руку. — Какая удача, что вы оказались здесь и разделались с этими диавольскими порождениями! Весь Кашинский уезд и я лично перед вами в неоплатном долгу. Будьте уверены, я все расскажу графу, и вас представят к награде!

Алексей — репортер, известный под прозвищем Скороход, деликатно кашлянул, но не стал вмешиваться в разговор аристократов.

— Боюсь, вы неправильно растолковали увиденное, Созонт Антипович, — чуть улыбнулся Свиридов. Тварей изничтожил вот этот господин. — Он кивнул на меня. — Капитан Лютиков Георгий Владимирович. Я лишь немного подсобил.

— А… — Созонт Антипович осекся, разглядывая меня во все глаза.

Преодолев замешательство, он протянул мне руку и принялся трясти с тем же рвением, что и Свиридову.

— Прошу пардону за мою ошибку, капитан, — сказал он. — Но я в толк не возьму, как же вы справились с этими чудищами, ведь вы, как я погляжу, не маг. Нет-нет, я не сомневаюсь в вашей доблести, просто одним лишь клинком тут не совладать.

— Господин капитан — волколак, — сказал Свиридов.

Созонт Антипович встрепенулся, глаза его расширились, губы скривились. Первым его побуждением было высвободить отдернуть руку, но я сжал его ладонь крепче и не отпустил.

— Благодарю вас за теплые слова, ваше сиятельство. Приятно слышать заслуженную похвалу, — сказал я и широко улыбнулся, демонстрируя клыки.

Созонт Антипович побледнел, натужно сглотнул.

— Еще раз благодарю вас, — проговорил он в смятении.

Я отпустил его ладонь.

— И я вас благодарю, ваше сиятельство, за ваше решение сообщить обо всем графу. Буду рад с ним познакомиться и получить награду, которую вы столь благосклонно пообещали.

Созонт Антипович в растерянности глянул на Свиридов. Тот кивнул и развел руками.

— Осмелюсь напомнить вам об интервью, ваше благородие, — сказал Алексей.

— Все будет, не боись, — ответил я. — Но сначала надо привести себя в порядок.

— Давно пора, — сказал Свиридов.

— Распоряжусь подготовить банкетный зал в ратуше, — сказал Созонт Антипович. — Вы все мои гости.

* * *

Первым делом мы смыли с себя кровь и слизь в общественной бане. Свиридов побрезговал мыться с простыми людьми и распорядился освободить целую секцию.

Я вымылся быстро, пользуясь простым дегтярным мылом и ушел в ателье искать новую одежду. Свиридов же остался плескаться в пенной ванной и вызвал цирюльника. Его водные процедуры обещали затянуться надолго.

Алексей встретил меня у порога, когда я выходил из бани.

— Меня не пригласили на банкет, — угрюмо сказал он.

— С этим я могу тебя только поздравить, — ответил я. — Ничего интересного там не будет, уж поверь.

— Я думал, мы поговорим там…

— Знаешь, что такое матрешка?

— Эм… да, игрушка такая детская.

— В ней заключена великая мудрость. Одну вещь можно поместить в другую и так сэкономить место. Так что пока мне будут подбирать и подшивать одежку, задавай свои вопросы. Начинай прямо сейчас.

За нескончаемой болтовней мы нашли лучшее в городке ателье. Такого же мундира, какой был у меня, там не оказалось.

Руководствуясь подсказками портного, я выбрал гражданский костюм, какой принято носить у служилых дворян. Покроем он напоминал деловой двубортный костюм, только расположение пуговиц на пиджаке было как у военного жакета: две линии пуговиц расходились от пояса к плечам, образуя латинскую букву «V».

Я выбрал сукно темно-серого цвета, и портной проводил нас в примерочную. Там нас встретила симпатичная девушка, которая принялась снимать с меня мерку. Я стоял посреди комнаты, а Алексей продолжал слушать мои истории и задавать уточняющие вопросы. Он строчил карандашом в блокноте, то и дело перелистывал исписанные мелким почерком страницы.

Примерка затянулась. Девушка вслушивалась в мои рассказы,