никаких эмоций. Таких специально подбирают, чтобы умели слушать, запоминать и молчать.

— Сэмюэль, — обратился к нему Эванс, не поворачиваясь от окна. — Мне нужен человек. Журналист, репортёр, лучше всего из тех, кто работает на грани фола. Знаете таких?

Секретарь чуть заметно кивнул.

— Да, сэр. Есть несколько кандидатур. В основном сотрудничают с бульварными листками, но умеют держать язык за зубами за хорошую плату.

— Вот и отлично! — Эванс наконец обернулся. В глазах его горел холодный, расчётливый огонь. — Найдите самого подходящего. Оплатите ему дорогу в Мексику, на Юкатан, в район боевых действий. Пусть найдёт там какого-нибудь обиженного жизнью вояку и внушит ему, что во всех его бедах виноват некий дон Эрнесто де ла Барра. Что этот дон надругался над его сестрой, убил брата, сжёг дом, придумайте что-нибудь душещипательное. И подведите этого вояку к мысли, что справедливость можно восстановить только одним способом.

Секретарь слушал, не перебивая, только глаза его чуть сузились, профессиональная реакция на информацию, которую лучше забыть сразу после выполнения задания.

— Сколько мы готовы заплатить? — уточнил он.

— Журналисту столько, сколько запросит, но в разумных пределах. Вояке, гм, пусть будет двести песо. Половину сразу, половину после дела. Если сделает быстро, то ещё полста в качестве премии.

Эванс помолчал, потом добавил.

— И проследите, чтобы журналист не знал лишнего. Пусть думает, что работает на богатого мексиканца, обиженного на де ла Барра. Я не хочу, чтобы моё имя всплыло.

— Разумеется, сэр, — секретарь сделал пометку в блокноте. — Когда приступать?

— Немедленно! И чем быстрее, тем лучше. Хотя нет, постой, я приму его лично, только он не должен в точности знать кто я. Пусть догадывается, а не знает.

— Я понял, сделаю, но он всё равно догадается, пусть и не сразу.

— Пусть так, это уже не столь важно.

— Сделаю, босс.

Секретарь бесшумно исчез за дверью. Эванс снова повернулся к окну. За стёклами мерцали огни вечернего Нью-Йорка, миллионы огней, миллионы жизней, миллионы долларов. Где-то там, в этой суете, уже нашёлся нужный человек, или найдётся. Эванс верил в деньги. Деньги решали всё. Они уже решили столько проблем, что эта, третья по счёту, казалась ему просто досадной заминкой.

— Ну что ж, дон Эрнесто, — прошептал он, глядя на своё отражение в тёмном стекле. — Посмотрим, как долго вы сможете убегать от судьбы.

За его спиной на столе лежала карта Юкатана. Там, в зелёной зоне боевых действий, маленькая фигурка молодого идальго продолжала своё дело. Но очень скоро у него появится новый враг, тот, о ком он даже не подозревает…

Через три дня Сэмюэль доложил о результате.

В кабинет вошёл человек, от которого за версту разило дешёвым виски и табаком. Одет он был в потрёпанный клетчатый пиджак, рубашку со следами давно засохшего кофе и брюки, требовавшие хорошего утюга. Но глаза у него были живые, цепкие, скользящие по предметам с той особенной быстротой, какая бывает у людей, привыкших всё замечать и запоминать.

— Мистер Фрэнк Лесли, — представил его Сэмюэль. — Репортёр. Работал на несколько газет, включая «New York Herald» и «The Sun».

— «Работал»? — переспросил Эванс, приподнимая бровь.

— В данный момент между работами, сэр, — ничуть не смутившись, ответил Лесли. — Но это даже к лучшему. Свободный художник всегда более сговорчив, чем тот, кто привязан к редакции окладами и обязательствами.

Голос у него оказался неожиданно приятным, с лёгкой хрипотцой, а в манере говорить чувствовалась та самоуверенность, которая позволяла ему проникать туда, куда других не пускали.

— Садитесь, мистер Лесли, — Эванс указал на стул перед столом. — Вы знаете, зачем вас пригласили?

— Понятия не имею, сэр, — Лесли развалился в кресле с таким видом, будто сидел в собственной гостиной. — Мой друг Сэмми сказал только, что есть работа для человека с гибкой совестью и острым пером. Я решил, что это про меня.

Эванс усмехнулся. Наглость этого типа начинала ему нравиться.

— Вы когда-нибудь бывали в Мексике, мистер Лесли?

— Ни разу, но читал репортажи коллег. Дикая страна, насколько я понимаю. Индейцы, кактусы, текила и вечные внутрисемейные разборки. — Лесли достал из кармана помятую сигару, но, поймав взгляд Эванса, убрал обратно. — Простите, привычка. Так что там насчёт Мексики?

— Вас ждёт командировка, мистер Лесли. На Юкатан. В самый разгар тамошней войны с индейцами, которую местные называют Кастовой войной. Слышали о такой?

— Краем уха. Индейцы майя против белых плантаторов. Длится уже лет тридцать, кажется.

— Почти сорок, — поправил Эванс, — и конца этому не видно. Но дело не в войне. Мне нужно, чтобы вы нашли там одного человека.

Лесли подался вперёд. Глаза его заблестели, профессиональный интерес взял верх над напускной небрежностью.

— Кого?

— Молодого мексиканского идальго по имени Эрнесто де ла Барра. Владелец асьенды Чоколь, недавно уехал воевать в составе отряда асьендадос. Сейчас он где-то в джунглях, воюет с индейцами, — Эванс говорил спокойно, но каждое слово падало в тишину кабинета, как камень в воду. — Вам нужно добраться до района боевых действий, найти этого человека и.… поспособствовать тому, чтобы он оттуда не вернулся.

Лесли присвистнул сквозь зубы.

— Убийство, мистер Эванс? Это не совсем моя стезя. Я журналист, а не наёмный убийца.

— Я и не прошу вас убивать, — отрезал Эванс. — Для этого есть другие люди. Ваша задача проще. Вы должны найти подходящего человека из числа мексиканских военных или ополченцев, такого, кому нечего терять, кто нуждается в деньгах или горит жаждой мести. И уговорить его сделать это дело.

Лесли задумался, постукивая пальцами по подлокотнику кресла.

— И какова моя легенда? Просто журналист, который случайно оказался в зоне боевых действий?

— Именно. Пишете репортажи о героической войне с индейцами. Берёте интервью у солдат, офицеров, местных жителей. Ищете интересные истории. А заодно присматриваетесь, прислушиваетесь, находите нужного человека.

— А если меня поймают? Если кто-то заподозрит?

— Тогда вы просто журналист, который слишком много болтал. Никаких имён, никаких улик. Деньги получите здесь, до отъезда. Половину сейчас, половину после выполнения задания, — Эванс выдвинул ящик стола и достал пухлый конверт. — Здесь тысяча долларов. Пятьсот аванс, пятьсот — когда доложите, что дело сделано.

Лесли смотрел на конверт, и в глазах его боролись жадность и страх. Профессия журналиста в Америке 1880-х годов являлась делом неблагодарным и