время для революции, Авеа. Они больше никогда никому не причинят вреда. Сейчас или никогда. Я делаю это сегодня вечером. Я так рад, что ты пришла, чтобы я мог попрощаться, на всякий случай... — Он замолкает, его кадык подергивается.

— Нет! — Кричу я, поворачиваясь к Морсу, умоляя его глазами что-нибудь сделать.

Он просто смотрит на меня в ответ тяжелым взглядом, а затем переводит взгляд на Матео и кивает. — У тебя есть честь и мужество защищать невинных таким образом. Я рад, что спас тебя.

— Я тоже. Позаботься о ней ради меня, ладно? — требует он от Морса. — Не смей, черт возьми, причинять ей боль. Бог ты или нет.

— У меня нет таких планов. Она значит для меня все, — говорит Морс, глядя прямо на Матео. — Я позабочусь о ее безопасности.

— Нет, прекратите. — Я встаю и подхожу к Морсу. — Прекрати говорить так, словно он уже мертв. Должен быть другой способ.

— Нет. Это запланировано на сегодняшний вечер, Авеа. Пожалуйста, я не хочу тратить оставшееся мне время на ссоры. Разве мы не можем просто поговорить и побыть вместе?

— Нет, потому что ты говоришь о смерти! О том, чтобы бросить меня! Я этого не допущу! — Я рычу, прежде чем плюхнуться на сиденье рядом с Морсом, со слезами на глазах беря его за руку.

— Мы должны помочь им, Морс, — умоляю я.

Рыча, он отводит взгляд. — Я не могу.

Я вздрагиваю. — Ты проигнорируешь мою просьбу о помощи? Помни, я наполовину вампир.

— А я нет. Я Бог, Авеа, и даже если бы я хотел помочь, я не могу. Я связан долгом. Если я вмешаюсь без разрешения, они могут изгнать или прикончить меня. Это было бы не просто нарушением закона; это было бы нарушением моих клятв и моего долга. Я не могу этого сделать, даже ради тебя.

Я сглатываю, мой гнев улетучивается, когда он хватает меня за лицо, заглядывая в глаза.

— Но ты можешь. Как ты и сказала, ты наполовину вампир и достаточно сильна, чтобы справиться с чем угодно. Ты можешь вмешаться. Ты можешь пойти с Матео сегодня вечером и помочь докопаться до сути, чтобы твои друзья были в безопасности. Я не могу пойти с тобой, Авеа, и это убивает меня. Часть меня надеется, что ты скажешь "нет", а большая часть хочет украсть тебя, но я слишком забочусь о том, чтобы поступить так с тобой. Я отказываюсь быть таким, как те, кто был в твоем прошлом, отвергая твои желания и нужду. Я могу заглянуть в твою душу, моя маленькая смертная. Ты не успокоишься, пока это не будет сделано - не тогда, когда это касается твоей семьи, - и я не могу сделать это за тебя. Я ненавижу это так же сильно, как и ты, но иди. Я буду ждать тебя.

— Нет, подожди, — выпаливаю я, сбитая с толку и обиженная. — Ты оставляешь меня здесь? Ты отказываешься от нашей сделки?

— Никогда, — рычит он. — Но чтобы позволить тебе держаться от меня подальше без последствий, мне нужно будет разорвать сделку, которую мы заключили.

Я снова вздрагиваю. — Тогда нет, должен быть другой способ.

— Этого нет, и у нас время на исходе. Если ты хочешь сделать это, быть рядом с Матео и твоим старым двором, тогда другого пути нет, Авеа. Я должен разорвать сделку. Это твое решение, любовь моя. Я могу отвезти тебя домой и никогда больше не говорить об этом. Я хочу, но это причинило бы тебе боль, а это последнее, что я когда-либо хотел бы сделать, не говоря уже о том, чтобы вот так предать твое доверие. Ты знаешь свое сердце, Авеа, и свою силу. Тебе решать.

— Я… — Я сглатываю, когда он смотрит мне в глаза, но он, должно быть, читает правду в моих глазах, потому что, прежде чем я это осознаю, он снова становится холодным и отстраненным. Когда он отпускает мои руки, я почти увядаю. Расстояние убивает меня.

Когда-то это заставило бы меня танцевать от радости, но теперь я ненавижу это, и все же у меня нет выбора. Он прав. Чтобы быть рядом с Матео, защищать его и тех, кто был добр ко мне при дворе, я должна разорвать сделку. Я должна быть в состоянии присутствовать сегодня вечером, но это означает потерю Морса.

Это значит уйти от единственного человека, который когда-либо заставлял меня чувствовать себя живой, принимал и лелеял меня такой, какая я есть.

Это значит уйти от мужчины, которого я люблю.

Я не знаю, хватит ли у меня сил на это, даже ради Матео.

— Я вижу, твое решение принято. — Он встает, и я смотрю на него снизу вверх, мое сердце разрывается.

— Морс, — прохрипела я.

— Все в порядке, — обещает он, наклоняясь, чтобы поцеловать меня в лоб. Мука от этого сладкого поцелуя пронзает меня насквозь, и слезы текут по моим щекам. — Сделка расторгнута. Я был дураком, пытаясь удержать кого-то вроде тебя. Ты должна быть свободна. Такова твоя природа.

— Нет, подожди! — Я тянусь к нему, но он отступает, увеличивая расстояние между нами. — Ты ведь вернешься потом, верно? — Когда он ничего не говорит, я встаю, в панике. Все это происходит так быстро. — Морс.

— Ты свободна, Авеа, — это все, что он говорит, и мое сердце разрывается еще сильнее. Бросив последний долгий взгляд, он поворачивается и уходит так же быстро, как и пришел, не замечая, что я падаю навзничь, не в силах дышать.

Все кончено?

Он сказал, что это не так, но тогда почему это было похоже на прощание?

Почему мне показалось, что Бог смерти, мужчина, в которого я начинаю влюбляться, просто ушел от меня, думая, что он дает мне все, что я хочу?

Свободу.

Однако все, чего я действительно хочу, - это быть прикованной к нему навечно.

Как мы могли перейти от такого большого счастья к этому?

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ

МОРС

С каждым шагом, удаляющим меня от Авеи, моя душа кричит, требуя, чтобы я послал к черту правила и свои обязанности и просто последовал за ней в небытие, но я Бог, а она