показала. Но Розали не растерялась, она сразу преобразилась, манеры вылезли на первое место. А от её следующего хода — она взяла меня под локоть и прямо посмотрела в глаза матушки — уголки губ Кристины Алексеевны едва дрогнули и приподнялись.

— Здравствуй, матушка, — первым поздоровался я с ней, стоило подняться по ступенькам. — Позволь представить тебе прекраснейший цветок рода Осокиных — Розали Александровна. Моя избранница.

Коротко и ясно, без лишнего словоблудия. Познакомил и обозначил позицию, как и нужно.

— Ваше сиятельство, — книксен в исполнении девушки был идеален, на что матушка кивнула. — Рада знакомству с вами.

— Взаимно, дитя, — сделала матушка к нам шаг и остановилась напротив Розали. — Кровь графа Осокина в тебе сильна, но и на свою мать ты очень похожа. Я была знакома с Ксенией и Александром, и мне очень жаль, что так получилось.

— Благодарю, ваше сиятельство, — лицо Розали дрогнуло, но она удержала маску радушия.

— Не будем стоять на пороге, — величественно повела она рукой. — Заходите в дом, отдохните с дороги. Олег и мой муж сейчас заняты, — на этих словах матушка чуть скривилась и пояснила, когда мы снимали верхнюю одежду и передавали её слугам. — У мужчин образовались важные дела, не требующие отлагательств.

В сказанном было столько тщательно скрываемого неодобрения и одновременно ехидства, что я едва не засмеялся. Похоже, брат и отец банально сбежали от подготовки к свадьбе, всё свалив на других. В данном контексте на матушку и Анастасию — будущую жену Олега. Разумеется, в этом им помогают управляющие и специально обученные слуги, но суть не меняется.

— Ваши комнаты уже готовы, — продолжила матушка. — Обед вы пропустили, но я распоряжусь принести его, как отдохнете. Константин, на тебе забота о Розали. Покажи ей тут всё, и да, дитя, не стесняйся, чувствуй себя как дома, — располагающе улыбнулась она девушке.

— Благодарю, ваше сиятельство, — чуть склонила голову Розали.

Матушка поманила за собой Варю, на что та скуксилась и, прошептав: «Увидимся позже!», ушла следом. Мы же с Розали поднялись на второй этаж, где были наши комнаты. Комната Розали была напротив, нас поселили рядом, а слуги принялись затаскивать чемоданы.

— Фух… — выдохнула она, усевшись на мягкий диванчкик перед телевизором. — Всё же прошло хорошо?

— Вполне, — улыбнулся я, встал позади неё и принялся разминать плечи. Девушка спустя несколько секунд благодарно застонала. — Ты хорошо справилась.

— Твоя матушка умеет внушать, — с зажмуренным глазами протянула Розали. Мышцы её были напряжены. — Думала облажаюсь.

— Могла не переживать, — усмехнулся я, надавливая на определенные точки, с её губ сорвался ещё один благодарный стон. — Они знают о моём выборе и что я его не изменю. Да и о тебе раньше тоже знали, вы уже были шапочно знакомы. Всё это лишь формальности.

— Но от этого не легче, — покачала она головой, мягко высвободилась из-под моих рук и встала. Затем осмотрелась, заметила приоткрытую в душевую дверь и в её глазах заплясали озорные черти. — Я бы хотела принять душ после дороги, но так устала…

Намёк более, чем понятен. Я широко улыбнулся, галантно предложил ей руку.

— Как я могу бросить свою даму в такой беде? — наигранно величаво заявил я, на что Розали тихо засмеялась. — Мне ведь нужно показать тебе здесь всё. Ванная комната одна из важнейших достопримечательностей!

— Даже так? — с широкой улыбкой приняла она мою ладонь. — Тогда видите, Константин Викторович. Мне определенно будет интересна эта «экскурсия».

И вслед за словами она закусила нижнюю губу и скинула лямку платья, открыв вид на бархатную кожу плеча.

Что ж… я хотел, конечно, пообедать после дороги, а затем поговорить с отцом, но и бросить даму в беде в такой момент тоже не мог. Думаю, ближайший час весь мир может подождать.

Глава 24

Я сидел в первом ряду стульев рядом с родными и семьей Суворовых. Стояла абсолютная тишина среди гостей, лишь изредка были слышны тихие всхлипы матери невесты и богато одетой старушки в причудливой шапочке рядом с ней.

Все гости заняли свои места, а весь мир будто замер в ожидании. Возле украшенной цветами белоснежной арки стоял приглашенный жрец, что должен провести церемонию. И Олег, мой старший брат. В идеальном костюме темных тонов и белоснежной рубашке с бабочкой. Из нагрудного кармана пиджака торчала бутоньерка. Прилизанные волосы, начисто выбритый, он выделялся бы даже не будь женихом на этой свадьбе. Что-что, а с внешними данными Олегу повезло, от матушки достался полный набор, а вот взгляд отцовский, тяжёлый и внимательный.

Брат старался сохранять самообладание, но то и дело касался ладонями штанов. Он всегда так делал, когда нервничал, хотя лицо держал. То и дело его взгляд падал на нас, проходился по гостям и замирал на родне. Вот он посмотрел на матушку и та ему улыбнулась, отец коротко кивнул. Взгляд брата переместился на нас с Розали и он едва заметно хмыкнул, я ответил ему тем же и показал большой палец.

Прошло несколько минут и двери особняка, ведущие на задний двор, где и будет проходить церемония, распахнулись. Придерживаясь за локоть генерала Суворова, сурового мужчину в военном кителе, к нам вышла невеста. В белоснежном, пышном платье, украшенном уникальными по своей природе камнями, способными будто бы блистать, как маленькие звёзды. Подол стелился по земле, оставляя после себя лёгкое марево подобно туману. Лицо её было скрыто вуалью, не позволяя оценить красоту невесты до того, как пройдёт церемония и жених откинет ткань для поцелуя.

При их появлении тишина стала ещё гуще. Гости во все глаза смотрели на невесту, женщины не смогли сдержать вздохи и ахи, а мужчины во все глаза наблюдали за тем, как её ведут к алтарю.

Я вновь перевёл взгляд на Олега и улыбнулся. Тот встал, как вкопанный, даже нервничать перестал. Либо же его настолько удар схватил, что он забыл банально об этом. Вряд ли он не видел платье Анастасии до этого, но одно дело увидеть, когда его сошьют, а другое — вот так.

Церемония началась. Жрец произнес речь про новую семью, благо для человечества и… да в целом всё. Говорил он высокопарно, громко и добавил в голос пафоса момента. Никакой силы Бога в его словах не содержалось, обычная дань традиции. И это неплохо,