ты научился за это время. Если вообще учился, а не баб на сеновале валял, — едко добавил он под конец.

— Но, как? — даже мне, перерожденному Богу, было неясно, как такое вообще возможно. Это не дар сновидца, или что-то подобное. Я действительно будто оказался не во сне, а в реальности, а учитель был настоящим. Не навеянной иллюзией.

— Много вопросов задаёшь, — сморщился он, смачно сплюнув на камень тренировочной площадки. Привычки Конрада из-за жизни в Трущобах Арболеса не исчезли даже, когда он постарел. — Бери меч и вставай напротив. Пусть за тебя говорит сталь.

На ватных, непослушных ногах я подошёл к стойке и взял меч, а затем встал напротив учителя. Тот кивнул, встал в стойку и у меня пробежали мурашки по загривку. Это сон, да, но даже спустя столько лет, после смерти этого человека, при виде него чувствовался… не страх, нет, но всё нутро вопило — одна ошибка и ты сдохнешь. Самым мучительным и болезненным образом.

— Нападай, малец, — заметил он мою заминку и хищно оскалил крепкие белоснежные зубы. — Всегда хотел сразиться с Богом, а тут такой шанс! Не разочаруй меня! И продержись хотя бы минуту, — словно каркающий ворон, засмеялся он под конец.

Я нанёс резкий, смертельный удар в сердце. Клинки зазвенели, высекли искры.

Да уж, не такой сон я ожидал, но… на моём лице появилась улыбка, в точности отражающая таковую у учителя.

Это определенно будет интересно!

Глава 23

Я проснулся всё там же, в самолете, от толчка при приземлении.

Сердце учащенно билось, желая вырваться из груди. В горле было сухо, как в пустыне, а всё тело словно бы парализовало. Дальше пришли фантомные ощущения боли. Нет, не так… БОЛИ!

Меня будто пропустили через мясорубку, затем выжали, собрали из всего получившегося обратно и всё повторялось по кругу. Раз этак двести. Это именно фантомный ощущения, на самом деле тело не испытывало этой самой боли, но мозг упорно в истерике посылал сигналы, как если бы я прошёл через настоящее пекло и вернулся обратно, но ещё не понял этого.

По часам я проспал два часа, но там, во сне, прошло объективно больше времени. Гораздо больше. Я не засекал, не следил за ним, но как бы счёт шёл на дни, причём во сне ночь не заменяла день — солнце светило в горах постоянно.

И всё это время Конрад выбивал из меня душу. Старик, обычный человек, но достигший порога человеческих возможностей, даже со всем моим опытом после его смерти и всем прочим… Он выжал из меня всё. Но я был ему благодарен. Очень благодарен. Пусть это был лишь сон, но тело реагировало на него, будто это было всё по-настоящему. И Конрад помог мне привыкнуть к телу Полубога заново. Устранил все огрехи, выявил предел нынешнего прогресса, выдавил по капле весь потенциал.

— М-м, дорогой? — заворочалась Розали рядом, её ресницы затрепетали, а глаза приоткрылись. — Что с тобой? Плохой сон приснился?

Это она увидела моё состояние и учащённое дыхание.

— Можно и так сказать, — вымученно улыбнулся я пересохшими губами. — А тебе как спалось?

— Очень хорошо! — бодро ответила она, вот кому из нас повезло.

Розали позвала одну из стюардесс, готовящихся к посадке, и сказала ей принести воды. Я поблагодарил девушку и припал к живительной жидкости, будто не пил десятки лет. Во сне мы с Конрадом не общались за чашечкой чая, а перерывы были между спаррингами лишь для того, чтобы старый мастер не лестно прошёлся по моей подготовке и сказал, что до идеала далеко, и вообще я расслабился от сытой жизни, но пойдёт. Это был лучший комплимент от Конрада, среди тех, какие мне доводилось слышать.

Как бы то ни было, но мы прилетели в Екатеринбург. Пилоты и стюардессы провожали нас с поклонами и благодарили за полет, а у трапа уже ждали машины сопровождения. Гвардейцы рода в тёмной униформе с серыми знаками отличия на плечах, в броне и при оружии.

… А возглавлял их человек, которого я был рад видеть и не сдержал улыбки. Он тоже широко улыбался, был рад встрече и первым сделал к нам несколько шагов.

— Добро пожаловать домой, ваше сиятельство, — Фёдор Евгеньевич, командир гвардии графского рода Демидовых, слегка поклонился. Его бойцы сделали тоже самое, но поклон был более глубоким. — Госпожа, как назначенный встречающий, приветствую вас от лица рода Демидовых в славном городе Екатеринбурге!

— Благодарю, — улыбнулась ему Розали, мягко взяв меня под локоть.

— Здравствуй, Фёдор Евгеньевич, — протянул я ладонь, которую мужчина крепко пожал. — Рад видеть тебя в добром здравии.

— Стараюсь, ваше сиятельство, — по-молодецки кхекнул он. — Возраст уже даёт о себе знать, но порох ещё есть!

Нас с Розали сопроводили к бронированной машине люкс класса, а гвардейцы заняли свой транспорт. Командующий во главе сопровождения Фёдор Евгеньевич связался по рации с водителем и машины плавно тронулись с места, покидая аэропорт.

— Хм, Кормен-Люпаж, прошлый век, южные виноградники, — оценила Розали небольшой бар в уютном кожаном салоне. — А у твоих родителей неплохой вкус.

— Это, вероятно, матушка постаралась, — покачал я головой. — Отец вино не особо любит.

Бутылка уже была вскрыта, но аромат вина не выветривался благодаря специальному колпачку. Два фужера нашлись здесь же. Розали разлила красную жидкость и протянула один мне, после чего покачала фужер в ладони и принюхалась.

— Да… определённо южные виноградники, — и сделала глоток, зажмурившись от удовольствия. — Отменный вкус! Как же хорошо вновь вернутся! Уже и забыла, когда в последний раз пила вино!

— Сильно не налегай, — усмехнулся я. — В день свадьбы ещё успеешь. И до неё, точно.

— На то и расчёт, дорогой, — её смех звучал переливающимися колокольчиками. — Я планирую хорошо отдохнуть и сделаю всё, чтобы ты тоже расслабился! Кстати, ребята тебе отписали?

— Прилетят вечером, — кивнул я, на телефон после приземления посыпались сообщения. — У Толика и Марии дела рода, они задержались, а остальные решили их подождать. Волковы предоставят им свой самолёт.

Вообще это дорогое удовольствие, личный самолёт, но Волковы — род военных. И очень обеспеченный род. Не на уровне Демидовых, но для тех же Голицыных породниться с ними было неплохой идеей. А ведь они князья, пусть и вырождались.

С этими