стоит с того, что по словам Розали он знал о готовящемся предательстве. Он сам ей рассказал об этом позднее и пытался подобрать слова, но девушка слушать его не стала и разорвала все связи. Возможно, глупо, но в ней тогда говорили эмоции и поэтому любую помощь от своего какого-то там юродного дядюшки, каким ей приходился Михаил Петрович, она восприняла в штыки.

Дальше — больше. В те годы совет Боярской Думы был почти неподвластен императору. Это была аморфная, в некоторой степени слишком облеченная властью структура, которая могла тому же государю при хорошем усилии навязать своё мнение. И продавить это мнение, что важно. Это сейчас Думу держат в кулаке, они и пикнуть лишний раз не могут, хотя что-то там и решают.

Что же до рода Осокиных — они стали жертвой. Так я видел, а ещё они стали образцом глупости одного человека и ошибки целого отдела людей. Отец Розали заседал в Боярской Думе и был лидером так называемых лоялистов, стоящих на стороне императора. Самая крупная стая жаб в этом болоте, вот только… не всё так хорошо, как казалось.

И здесь стоит сказать всего два слова: Туманный Альбион и Хаос.

Британцы всегда, во всю историю этого мира, делали свои дела чужими руками, загребая весь жар. Их агентура являлась лучшей из всего, что есть в этом мире. Шпионы, убийцы. Знаменитые Борзые Короны множество раз писали историю кровавыми чернилами, породив уважение к Туманному Альбиону у остальных государств. А ещё страх.

В те времена Михаил Петрович уже царствовал, но после его отца нужно было… не многое изменить, нет, но провести определенные перестроения в империи. На сегодняшний день эти решения только усилили Российскую Империю, сделали её лучше, более развитой, конкурирующей с другими государствами. Но тогда это были лишь первые шаги, а британцам было очень невыгодно, чтобы русские вылезли из своих деревень и лезли в большую политику. Особенно в Европу.

Где на тот момент было слабое место? Правильно — Боярская Дума и аристократы в частности. Лояльных власти хватало, но были и те, кого не устраивал текущий порядок. Новые законы для простолюдинов, улучшающих их жизнь? Что за глупость! Примерно в таком ключе думали эти люди.

Проблем у начавших действовать британцев было много, но ключевая одна — сильная «партия» лоялистов вокруг Осокина, родственника императора. Седьмая вода на киселе, но при таких вводных, сильнейший род Казани был сложной целью, перекупить его не получится, завербовать тоже. Слишком верные империи, слишком идейные. Патриоты одним словом.

В отличие от тех, кто хоть как-то, но зависил от Осокиных. Отец Розали, в целом, верно поступил — не стал, как это говорится, складывать все яйца в одну корзину. Он связал с собой эти рода, баронов и несколько графов. Создал все условия для взаимной выгоды, заключил множество контрактов, совместных предприятий и прочего. Чего уж тут, вторая сестра Розали должна была выйти замуж за сына одного из предателей.

Вот на них британцы и обратили внимание, начав работу. Знал ли об этом Михаил Петрович? Как мне рассказала Розали — знал. И действовал, но аккуратно. Хотел накрыть всю сеть, ударить по джентльменам с островов так, чтобы отбить всё желание соваться в Российскую Империю лет так на десять, а может и больше.

Вот только он разыграл Осокиных в тёмную. Большую их часть. Отец Розали знал о том, что происходит и помогал, подставив свой род под удар. Глупость умного человека, но слишком уверенного в силах государя.

У них всё могло бы получится, Розали не знала всех подробностей, их последнее общение с Михаилом Петровичем походило скорее на рык раненной львицы и мрачного, неразговорчивого ворона. То бишь, она кричала и истерила, а он молчал и не знал, что ей сказать, отбиваясь общими фразами. По нему потеря Осокиных ударила больно, даже очень больно. Большая ошибка — большая глупость.

И да, как я уже сказал, у них могло получится. Но в уравнение вмешалась ещё одна сторона, помогающая британцам.

Хаос. Точнее, целый культ Хаоситов, ныне уничтоженный Орденом. Именно они в особо важный момент отвлекли силы Нулевого Отдела и удар по Осокиным не удалось предотвратить. Одна единственная соломинка переломила хребет мощному верблюду, но эта же соломинка уничтожила весь род. Сильный, верный, графский род.

Розали удалось выжить чудом, пришедший за ней Хаосит был неопытным, ему всего лишь требовалось убить семнадцатилетнюю девчонку. Недоработка плана, высокомерие культистов, спесь британцев. Неважно, главное — она выжила. И начала копать в этом направлении, а затем и был тот разговор с государем.

Дальше же, как стало ясно и даже ожидаемо, на неё вышел Орден, задача которого с Хаосом бороться. А предатели… их устранили до кучи, оставлять в живых этих людей никто не собирался. Был уничтожен каждый, кто хоть краем коснулся хаоситов.

— Костя? — выбила она меня из мыслей, назвав местным именем, дернула за руку и с беспокойством посмотрела в глаза. — Всё хорошо?

— Да, — выдохнул я, покачав головой. — Задумался, как мог бы поступить на его месте, оказавшись в той ситуации. Скорее всего не стал бы ждать, никогда не любил интриги.

— И что бы ты сделал? — не нравилась ей эта тема, слишком болезненная, но любопытство взяло вверх.

— Зависит от сил, которые у меня были бы на тот момент, — самолет тронулся с места и стал набирать скорость для взлёта. — Если бы я достиг десятых ступеней в трёх направлениях своего развития, то… не стал бы искать агентов, а ударил бы в самое сердце.

Розали замерла, а её глаза медленно стали расширяться.

— Ты хочешь сказать…

— Уничтожить парламент, убить королеву, — сухо, как факты о погоде, перечислял я. — Одним площадным ударом накрыть всё их адмиралтейство знаменитого флота. Бить в самые ключевые точки, а также стереть с земли весь Уайтчепел, — именно там, по слухам, якобы находилась база Борзых. — Я не святой, Розали. Я борюсь за человечество, но мне же приходилось, хотя я это сильно не люблю, убивать людей. Многих людей. В основном плохих, но страдали в итоге и невинные. Делая выбор между отрубить гидре одну голову или уничтожить их все, вместе с телом, я бы выбрал последнее.

— Вот только последствия этого были бы, — вздохнула она. — страшными.

— Последствия имеются у всего. Всегда. Мой учитель, — в горле неожиданно встал ком, а перед глазами появился образ седого старика