— Порулить хочешь? — спросил я напарника, когда мы грузились в авто.

— Не, давай ты, — отказался он.

Пожав плечами, я занял водительское место. Путь до Кузнецовской площади недалёкий, минут за десять домчимся, если на мосту заторов не будет.

Впрочем, время близилось к ночи, и гражданские уже разъехались по домам. Поэтому мой расчёт оказался довольно близок к реальности. Правда, пару раз всё равно пришлось воспользоваться служебным положением и прокатиться по трамвайным путям, объезжая небольшие пробки перед светофорами.

Ну а потом вдали показались синие маячки автомобилей экстренных служб, недвусмысленно подсказывающие, что мы приближаемся к оцеплению. Ещё через половину минуты в салон просочились и хриплые наставления, льющиеся из рупоров системы аварийного оповещения. Они транслировали на повторе заученную до кратчайших пауз запись: «Внимание! Вы находитесь в зоне проведения специальных мероприятий. Выход на улицу категорически запрещен. Оставайтесь внутри помещений и не приближайтесь к оконным проемам. Строго следуйте указаниям представителей экстренных служб. Внимание…»

— Ну что, Коля, пошли «дирижёра» искать, — похлопал я себя по корпусу и проверил, как «Орлан» выходит из кобуры.

Напарник уверенно кивнул и первым выскочил из машины.

— Комитет ликвидации аномальных инцидентов! — махнул он удостоверением перед лицом ближайшего служителя закона. — Срочно доложите руководителю операции о нашем прибытии.

— Сюда-сюда! Вас ожидают! — замахала нам чья-то фигура вблизи служебного фургона, практически сливающаяся в полумраке.

Мы с Захаровым послушно залезли в салон. Там под скудным светом жёлтых потолочных ламп о чём-то эмоционально спорило трое офицеров. Но наше появление прервало их оживлённую дискуссию.

— О-о-о, Морозов! — явно обрадовался «дирижёр», узнав меня. — Ну всё, если тебя прислали, значит, можно выдыхать. Правильно я говорю?

— Приветствую, Глеб Дмитрич, — пожал я руку собеседнику. — Всё будет зависеть оттого, кого вы тут изолировали. Может уже пора не просто волноваться, а заупокойную читать.

— Типун тебе на язык! Хотя, отчасти соглашусь, поводов для оптимизма маловато. У нас уже в ударной группе трое пострадавших, — помрачнел командующий операцией.

— И как умудрились? — осведомился мой напарник, не скрывая лёгкого злорадства.

Ох, уж этот Николай! Ну хоть бы в такой ситуации свою нелюбовь к силовикам придушил!

«Дирижёр» бросил на Захарова смурной взгляд, но всё же ответил:

— Носитель попытку прорыва предпринял, но парни из оцепления его назад отжали.

— Кого вообще ловим? — спросил я.

— Хм, да как сказать… — напряжённо потёр висок офицер. — Изначально поступила информация, что дезориентатор вскрылся. Но у наших бойцов, попавших под атаку, диагностированы признаки неконтролируемого аффекта и немотивированные панические приступы. Так что я думаю, у нас тут засел фобиант.

— О, это мы любим, да Коля? — хохотнул я, пихнув товарища в плечо.

— Угу… не то слово, — скривился Захаров как от зубной боли.

— Тогда хорош лясы точить, пошли работать, — хлопнул я себя по коленям и первым выбрался из фургона.

— Ни пуха, братцы! — воздел на прощание сжатый кулак «дирижёр».

Коротко посовещавшись с Николаем, мы шагнули за оцепление. «Орлан» лёг в руку как влитой. Его тяжесть и хищный хромированный блеск дарили мне ощущение спокойствия и чувство контроля над ситуацией.

Напарник тоже вооружился. В отличие от меня, он предпочитал не такой крупный калибр, поэтому ему хватало двенадцатизарядного «Блика». Тоже, в принципе, неплохая пушка.

— Ф-ф-ф, ну что, Мороз, сегодня я веду? — с усилием выдохнул Захаров сквозь зубы.

— Давай, — дал я добро.

Мы отошли подальше от уличных фонарей, чтобы их свет не мешал взывать к мрачной изнанке мира. Николай извлёк из кармана свои чётки, привычно намотал на запястье, тихо пробормотал короткую молитву и перекрестился. Затем сцепил пальцы в замок, поднёс руки к губам и сильно зажмурился. Постояв так пару секунд, он распахнул веки. Радужная оболочка и белки его глаз утонули в неживом бледном сиянии. Контакт с Бездной установлен…

Сжимая рукоять «Орлана», я поспешил за товарищем. Сперва он быстрым шагом вёл меня вдоль линии оцепления, а затем резко свернул к одному из домов.

— Смотри, Мороз, — указал он на россыпи осколков, слабо поблёскивающие на тротуарной плитке.

— Ага, вижу, — окинул я взглядом лишившиеся стёкол оконные проёмы. — Это ведь не пулями побило?

Захаров отрицательно мотнул головой.

— Ну хорошо, хоть заранее выяснили, что у нас тут не фобиант… — проворчал я, залезая во внутренний карман плаща.

Оттуда я извлёк сложенный пакетик, в котором хранилась небольшая стопка ватных дисков.

— Надо? — предложил я напарнику.

— Спасибо, у меня есть, — отказался Николай.

Ещё около минуты мы потратили на то, чтобы плотно скатать вату и напихать в уши. Лично я постарался хорошо. Даже заунывный речитатив, хрипящий из тревожных матюгальников, перестал слышать. Общаться голосом после таких предосторожностей стало затруднительно, поэтому мы с напарником перешли на язык жестов.

«Туда», — сообщил Захаров, и повёл меня дальше.

Через метров сто нам попался магазин с разбитыми витринами. Я тронул сослуживца за плечо, безмолвно интересуясь, не надо ли нам заглянуть.

«Жертвы. Трое», — отпальцевал он мне.

«Принял», — обозначил я.

Идём дальше. Долгое время ничего примечательного не попадается. Только складки штор периодически колыхаются в окнах квартир. Ну что за люди! Говорят же им, подальше держаться. Так нет, они всё равно лезут. А если мы нервные? А вдруг пальнём?

Я уже внутренне приготовился к тому, что нам предстоит прочёсывать оцепленные два квартала целиком. Собрался предложить Захару подменить его. А то чрезмерно долгий контакт с Бездной ничего хорошего не сулит. Но тут вдруг напарник резко остановился и уставился куда-то в сторону одного из домов.

«Умер. Один. Сейчас», — жестами доложил Николай.

Не сговариваясь, мы перешли на бег. Пересекли дорогу, отгороженный газон, промчались вдоль спортивной площадки, но потом остановились между двух старых семиэтажек. Импульс от чьей-то смерти ощущается далеко. Но для точного определения местонахождения одержимого дистанция должна быть поскромнее.

«Помочь?» — предложил я.

«Нормально. Сам», — постучал себя пальцами по груди Николай.

Немного постояв, просеивая через разум эманации Бездны, Захаров не слишком уверенно потянул меня к одному из подъездов, а потом неожиданно сорвался на бег.

«Туда. Четвёртый этаж», — показал мне он, не сбавляя скорости.

Я уж хотел было спросить, как Коля так точно смог определить на таком расстоянии, но напарник сам объяснил знаками. По его распальцовке я понял, что погиб кто-то ещё.

Ворвавшись в подъезд и пулей промчавшись