но быстро надоело. Она считала меня слишком ветреным, а я ее чересчур зажатой.

Абсолютно безалаберный человек, могущий просто забыть о свидании, перепутать место встречи или вообще не прийти, забыв предупредить, потому как у нее там обвал чего-то там или наоборот, аномальный рост. И жизненно необходимо вот прямо сейчас вложить, положить, вывести, закупить и прочее…

О том, что мы расстались, она вспомнила только через четыре дня, после того, как у нее выдалась свободная минутка, и она решила внезапно мне позвонить и спросить, почему я не звоню. А когда я напомнил ей о расставании, отреагировала спокойно, извинилась абсолютно равнодушным тоном и, уверен, что забыла обо мне сразу, как положила трубку.

И тут был бы конец истории, если бы ее папа вдруг не возжелал породниться с папой Юрки Долгорукого, с которым давно дружил. И вот все оказалось совсем плохо. Настя к увлечениям Юрки относилась с глубочайшим презрением, игры терпеть не могла, да и вообще все, что связано с сетью, кроме торговли. В ответ этот ненавидел ее высокомерие, постоянный расчет во всем и пренебрежительное отношение к игре «Магия и Сталь», где он был главой сильного клана и постоянно в его составе кого-то там нагибал.

Крайним в его случае остался я, потому как если бы не расстался с Настей, ее бы не сватали ему. Добавляло ему печали еще и то, что Настя была на год старше, училась в Первом Магическом и имела ранг ученика. То есть, врезать могла сильно и больно. Все сложно, в общем.

И мы и шли сейчас на встречу с этой вот девушкой, и я понятия не имел, как Ника вообще смогла ее вытащить из дома. Кстати, то, что она задержалась, было как раз таки нормально, а вот то, что вообще вылезла на свет божий — уже нет. Потому как раньше, чтобы с ней куда-то сходить, надо было договариваться чуть ли не за неделю. И то, выкраивала она минимум времени между закрытием одной биржи и открытием другой.

Я, признаюсь, долго это терпел, потому как при всех своих недостатках Настя была девушкой очень красивой. Но с лица воду не пить, и как итог — мы ходим по разным улицам и не узнаем друг друга при встрече.

Ее, сидящую за столиком, мы увидели издалека, так же как и какого-то парня, стоявшего рядом с ней и что-то ей быстро говорящего.

Для себя я сразу сделал пометку, что не буду вмешиваться — вот совсем. Спасать парней в мои задачи не входит, так что раз сам нарвался, сам пусть и отдувается. Потому как, несмотря на все свои недостатки — исключительно с моей точки зрения, — спортом Настя не пренебрегала и могла с легкостью сломать нос любому, кто ее раздражал.

— Привет Настюха, — помахала ей Ника.

— Настя, — кивнул я.

— Владимир, — равнодушный кивок в ответ.

— Вы знакомы? — удивление в голосе Ники трудно было не заметить.

— Эй, мы тут вообще-то разговариваем! — вознегодовал незнакомец.

— Мы раньше встречались, — это Настя. — Были парой.

— Но недолго, — сухо уточнил я.

— Не знала, — подала реплику Ника.

— Мы! Тут! Разговариваем! — вклинился парень.

— Мы не афишировали, — Настя.

— Расстались без претензий, — я.

— Меня никто не слышит⁈ Я тут с девушкой разговариваю!!! — парень.

— Надоел…

Настя встала и пробила ему в нос, а когда тот упал, добавила с ноги по ребрам. И сразу его завывающую тушку утащила ее охрана.

— Это кто? — Ника проводила парня задумчивым взглядом.

— Не знаю. — пожала плечами Настя. — Имени не запомнила. Как и то, что он говорил. Ты же не спрашиваешь, как зовут назойливого комара или муху?

— Похож на аристократа, но это не точно. Иначе бы разглядел графский герб у тебя на пальце.

После этого мы чинно и благородно уселись за столик.

Ника листала меню с видом человека, который всё равно закажет то же, что и в прошлый раз. Настя вертела головой, рассматривала гирлянды, натянутые между металлическими столбами. Лампочки горели теплым желтым светом, будто хотели убедить нас, что мы не в торговом центре, а где-то в Португалии. Не сработало, но было мило.

Подошёл официант. Парень с красным лицом — то ли загорел, то ли на кухне жарко.

— Надумали?

— Тар-тар из лосося, — сказала Ника, не глядя. — И креветки на гриле.

— А вы? — спросил он у Насти.

— Унаги с огурцом, — тихо ответила Настя. — И чай.

— Вам горячий? — уточнил официант.

— Холодный, конечно.

— Вовчик? — повернулась ко мне Ника.

— Гребешки. Жареные. И дорадо, поджаренный до румяной корочки. Только без овощей.

— С овощами, — возразила Ника.

— Без, — сказал я.

— Пусть будут с овощами отдельно, — сказала Ника официанту.

Тот кивнул и ушёл.

Ресторан гудел. За соседним столиком мужик в рубашке поло ел мидии и громко чавкал.

Под потолком — то есть, под открытым небом — кружили иллюзорные чайки. Одна села на спинку стула, посмотрела на нас и улетела доставать других посетителей, а я подумал — могут они гадить иллюзиями или нет?

Первым принесли тар-тар. Круглое кольцо из кусочков лосося, в середине желток и каперсы. Ника размешала, намазала на тост.

— Бери, — подвинула она тарелку к Насте.

— Не хочу.

— Бери, говорю.

Настя взяла маленькую ложку, отправила в рот. Прожевала и ничего не сказала.

Я тоже попробовал. Нормально. Рыба свежая, маслянистая. Но тар-тар — это такое блюдо, которое ешь и думаешь: «А почему бы не съесть просто рыбу ножом и вилкой?»

Потом принесли креветки. Три штуки. Длинные, с хвостами, на шпажках. Настя отломила одну, обмакнула в соус — розовый, сладковатый, похож на детский йогурт с краской.

— Вкусно, — сказала она. Первое слово за последние полчаса.

— Да? — обрадовалась Ника. — А я говорила.

Мне креветки не дали. Я смотрел, как они их жуют, и ждал своих гребешков.

Гребешки пришли на доске. Четыре штуки, обжаренные до корочки, с долькой лимона и зеленью. Я брызнул лимоном, взял вилку. Первый гребешок прожевал медленно. Сладкий, плотный, с запахом сковородки. Хорошо. Второй — тоже хорошо. Третий я отдал Насте, потому что она смотрела на них голодными глазами.

— Спасибо, — сказала она.

— Угу.

Четвертый съел сам.

Дорадо принесли целиком. Рыба лежала на спине, пузом кверху, с подпалинами. Я опять взял нож и вилку, но на этот раз справился быстрее. Мясо отделялось легко. Я положил себе кусок, посолил.

— Соли мало, — заметила Ника.

— Нормально.

— Ты всегда недосаливаешь.

— А ты пересаливаешь.

Ника засмеялась. Тихим таким смехом, будто не хотела, но вырвалось.

Потом принесли её унаги. Ролл с угрем, залитый сладким соусом. Она съела три