губу, достаточно сильно, чтобы ощутить привкус железа, и он укусил в ответ, заставив застонать от болезненного наслаждения.

Он пробовал меня на вкус, терзал, озаряя великолепием ненависти.

В какой-то момент принц отпустил мое горло, и я, желая большего от этого взаимного опустошения, воспользовалась возможностью, чтобы прижаться к нему.

Слишком поглощенная поцелуем, я не заметила, что Сефер руками делал что-то еще, пока он не отодвинулся, обнажив клыки в зверином оскале. Его грудь тяжело вздымалась, когда он осмотрел мои запястья, колени и узлы, которые он на них навязал.

Я дернулась. Это не помогло.

– Ты гребаный…

Затем его ухмыляющийся рот снова прижался к моему. Я приняла его, раскрылась навстречу, застонала, когда принц просунул руку между нами и провел пальцами вниз по моему животу.

– Такая нетерпеливая, – прошептал Сефер мне в губы. – Думаю, тебе понравилось это представление, птичка. У тебя нет границ. Мне это нравится. – Он засмеялся и запустил другую руку в мои волосы, выгибая мое тело назад.

– Думал смутить меня? Ожидал, что я сдамся? – Я рассмеялась, а он начал целовать и покусывать мое горло и плечо.

Ничего не ответив, принц потянул меня за ошейник, словно напоминая о нем, и занялся моей грудью. Мое сердце бешено колотилось, а дыхание учащалось с каждым мгновением.

– Бедный принц. – Я фыркнула, глядя на хаотичное нагромождение подмостков наверху. Благодаря хватке принца мне был доступен только этот вид. – Даже жалкого человечка не можешь себе подчинить.

Обхватив губами розовый бутон на груди, Сефер промурлыкал что-то, стон или крик радости. По венам прошлась пульсация, пронзая все нервные окончания наслаждением.

Он дернул меня за волосы, чтобы я посмотрела на него.

– В тебе нет ничего жалкого, коварная ведьма. – Он нахмурился.

Мой крик затерялся в просторном зале, когда Сефер принялся ласкать меня.

Снова взлетев на вершину, я возненавидела то, что для Сефера все это казалось очень легким. Меня раздражало, что моя ненависть к нему переросла в желание. Я ненавидела его и любила это.

– Ты получала удовольствие так же легко со своим человеческим другом, Зита? – Он усмехнулся, и в его глазах промелькнула извращенная радость, словно расплавленное золото, что разлилось в их глубинах. – Или только я могу так быстро довести тебя до грани?

– Расспрашиваешь о моих бывших любовниках? Осторожно, принц, это похоже на одержимость.

Он вздрогнул, оскалив зубы, и прорычал:

– Я тебя уничтожу.

Я ухмыльнулась, радуясь легкой победе. Сефер знал, что я сказала правду. И, будучи фейри, не мог этого отрицать.

– Меня уничтожишь? – Я выгнула бровь. – Ты продолжаешь это говорить, и все же…

Если бы мои запястья не были связаны, я бы уже сорвала с него одежду. Вместо этого я вцепилась в полотна, жалея, что это не его шея, волосы или рубашка.

Связанная, я была бессильна, но это не означало, что я не могла манипулировать им, заставляя делать то, чего требовала моя пылающая плоть.

С невинной улыбкой я захлопала ресницами.

– Жаль, что ты слишком труслив, чтобы довести дело до конца.

Его хватка на моих волосах ослабла, и я откинула голову.

– Ты уже второй раз меня называешь трусом. – Его голос прогремел, такой низкий, мрачный и злобный. – Я заставлю тебя пожалеть об этих словах.

Он вытащил из меня свои пальцы, и я не смогла сдержать звука, который издала, когда ощутила пустоту.

– Тогда продолжай.

– Нетерпеливая ведьма. – Сефер вытянул ремень из брюк и туго натянул его в своих руках, задумчиво глядя на меня.

У меня перехватило дыхание, страх заполнял промежутки между моим желанием. Он не станет этого делать.

Принц глубоко вздохнул, затем мрачно усмехнулся, прежде чем отбросить ремень в сторону.

– Это стоило того, чтобы увидеть твое лицо. Но запах… – Он покачал головой, расстегивая брюки.

– Ты ублюдок.

Сефер усмехнулся.

– Это то, о чем ты просила. – Схватив за бедра, он притянул меня ближе. Мое положение не позволяло мне воспротивиться.

Хотя я и не хотела. Наоборот, желала, чтобы он поддался. Несмотря на то что в этой ситуации у него была полная власть над моим телом, я не хотела, чтобы принц держал себя в руках.

Он провел пальцами по моей коже, и я издала тихий стон в тот же миг, когда Сефер прерывисто выдохнул.

– Скажи мне «нет», Зита. – Его голос прозвучал хрипло и отрывисто. – Скажи мне остановиться.

Я выпрямилась в полотнах – пожалуй, это было единственное движение, на которое я была способна со связанными коленями и запястьями.

– Никогда.

Звук, который Сефер издал, был наполовину рычанием, наполовину ревом, совершенно точно диким и необузданным.

– Просто помни, ты сама напросилась на это, птичка. – Он вошел в меня одним резким движением.

Мне показалось, что до этого момента я не жила. Даже все те разы с принцем, когда я ненавидела, злилась и испытывала такие сильные чувства… они были ничем – ничем по сравнению с этим, словно тусклые звезды по сравнению с ослепительным солнцем.

Принц полностью погрузился в меня и ухмыльнулся, когда я смогла наконец открыть глаза.

– Мне нравится, как легко я заставляю тебя забыться.

– Ненавижу. – Это было ложью и в то же время нет. Но когда он вышел из меня, я стиснула зубы, как будто была беспомощной куклой, которую можно легко использовать и управлять.

– Да, – выдохнул Сефер, снова входя в меня с такой скоростью, что у меня перед глазами засверкали звезды. – На полотнах ты выглядела так, будто тебе не нравилось. Но сейчас все по-другому. Ты не сможешь скрыть от меня правду. – Принц говорил, задыхаясь от порочного удовольствия. – Тебе это нравится.

– Ты хочешь сказать, что… – У меня перехватило дыхание от его беспощадного ритма. – …что не ты наблюдал за всем моим выступлением, будучи таким твердым?

– Твое выступление было отвратительным, и ты это знаешь.

Сефер снова поцеловал меня, сжимая мои ягодицы. Все, что он делал, наполняло меня наслаждением, быстро приближая к краю.

Когда он немного отстранился, его и без того румяные щеки пылали, а на груди выступил пот.

– Если бы ты продержалась еще немного, я бы запрыгнул на сцену, – прохрипел принц мне в губы. – Я бы имел тебя вот так, на глазах у всех. Но ты моя. Видеть, как ты ломаешься, могу только я. Чувствовать, как ты с собой борешься, хочешь того или нет. Черт, Зита. Это все мое.

Я могла бы сказать, что он неправ. Но, возможно, что-то в воздухе помешало мне солгать, потому что я просто не могла выдавить из себя ни слова. Не тогда, когда удовольствие росло и росло вместе с темпом,