он. – Видел, как он гонял пару раз, когда Петля была еще в процессе становления.

Он обходит свой стол спереди и садится на край.

– Что вы о нем думали? – спрашиваю я.

– Первое впечатление – я думал, он мелкий засранец. – Он улыбается, зачесывая каштановые волосы назад. – Думал, это тот самый мальчишка, который приходит и уходит, когда захочет, и ни перед кем не отчитывается. Никто не стоит у него над душой, не предъявляет требований. С чего бы ему быть таким задиристым? Почему он всегда злой?

– В общем, да.

Мистер Бастьен встречается со мной взглядом, его улыбка смягчается.

– А теперь я уверен, что он и был тем, ни перед кем не отчитывавшимся, мальчишкой, – он делает паузу, прежде чем продолжить, – И никто не стоял у него за спиной, не заботился о том, где он, черт возьми, и что он делает.

Я замолкаю. Я знаю историю моего отца, но, наверное, знаю свою бабушку такой, какая она сейчас, и трудно представить что–то иное. Он часто был предоставлен сам себе, да?

– Ваши родители были рядом? – спрашиваю я у Бастьена.

– Нет. – Он качает головой. – Но я все равно не мог приходить и уходить, когда хотел. Братья и сестры.

– Вы знали людей, которые жили в доме, где я остановилась?

Он не отпускает мой взгляд.

– Что ты слышала?

– Ничего. – Я пожимаю плечами. – Просто что единственная Пиратка, которую обменяли с Уэстоном двадцать два года назад, жила там. Она так и не вернулась домой. Утонула в машине, которую до сих пор видно на дне реки, когда уровень воды достаточно низкий. Но у нас нет записей о смертях учеников в том году. Или годом ранее, или годом позже.

Он скрещивает руки на груди.

– Но, держу пари, она не появляется ни на одной встрече выпускников, да?

Неужели? Я об этом не подумала. Придется спросить Хоука.

Бастьен, кажется, верит этой истории.

– Я не знаю никого, кто учился с ней в школе, – признаюсь я, – и события тех времен трудно отследить в сети.

Он выдыхает со смешком.

– Уинслет МакКрири, – говорит он мне. – Я был на несколько лет старше ее в школе. Наша версия заключается в том, что она была мертва еще до того, как ее поместили в машину, упавшую с моста.

Это было бы благословением. Иначе это ужасный способ умереть.

– Ее тело смыло, – объясняет он. – Ее родители, вероятно, какое–то время надеялись, поэтому не было ни мемориала до конца учебного года, ни упоминаний в ежегоднике или школьной газете.

– А у вас какая версия того, что с ней здесь случилось?

Он вдыхает, на мгновение склонив голову.

– Братья–близнецы. – Он снова встречается со мной глазами. – Один был влюблен в нее до безумия, и когда она отказала ему, он встал на мост, с камнями в карманах, и проглотил ключ от наручников на своих запястьях.

Вау.

– Прямо перед тем, как прыгнуть, – добавляет Бастьен.

Дрожь пробегает по позвоночнику. Вот действительно ужасный способ умереть.

– Он выбрал ненастную ночь, – продолжает он. – Когда вода была высокой, течение сильным, а видимость нулевой. Его тело вынесло на берег примерно в десяти милях ниже по течению через восемь дней.

– Значит, его нашли?

– Его могила есть на городском кладбище. – Он кивает. – Конор Доран.

Конор. Значит, это действительно тот самый дом, в котором я живу.

– Его близнец, движимый местью, – пересказывает историю Бастьен, – позаботился о том, чтобы быть ее попечителем на время обмена пленными. Дальше – только догадки. Кто–то говорит, он причинил ей вред. Другие – что он взял все, что она не дала его брату. Кто–то говорит, что он и был тем, кого она любила все это время, и когда он все еще продолжал ненавидеть ее, она осознала все, что чувствовал его брат, и тоже покончила с собой.

Дикон. История в Фоллз гласит, что это были парень и его лучший друг, но Хоук несколько недель назад понял, что они были близнецами. Мне нужно рассказать Хоуку про могилу. Если Конор действительно мертв, значит, мы знаем, что именно Дикон жил с ней в том доме. И больше никто.

Мистер Бастьен продолжает:

– Может, он положил ее тело в машину и столкнул с края моста, как ей и полагалось, чтобы ее душа покоилась с его братом навечно.

– Но ее тело так и не нашли… – говорю я, просто чтобы узнать, совпадает ли их версия с нашей.

Он кивает.

– Некоторые из нас любят думать, что она выжила и сбежала от них. И они до сих пор охотятся за ней.

Он слегка улыбается, и я почти тоже. Мне бы хотелось так думать. Это немного натянуто, и реальные истории редко оставляют столько тайны. Или надежды.

Но пока нет тела, все возможно.

В комнате воцаряется тишина, мы все еще одни. Никто не пришел на урок.

Я вздыхаю.

– Я тоже прогуляю.

Он улыбается, отталкивается от стола и возвращается за него.

– Будь осторожна.

Поднимаю сумку, иду к двери, но что–то из сказанного им не выходит из головы.

Я останавливаюсь и поворачиваюсь к нему.

– Вы сказали «от них».

Он смотрит на меня.

– Вы сказали «некоторые из нас любят думать, что она сбежала от них», – говорю я ему.

Если Конор действительно мертв, и остался только Дикон, то кто еще…

– Бунтари, – наконец отвечает он.

А. Понятно.

– До завтра, – говорю я.

Выхожу, иду по коридору и обратно через главный вход, мысленно перебирая все кусочки этой истории.

Я не замечаю, как Фэрроу Келли хватает меня за воротник одной рукой и прижимает к стене школы.

– Ты ушла без нас этим утром, – отчитывает он меня, сверля взглядом. – Я говорил не ходить никуда без нас.

Я не слушаюсь. Все это знают.

Не говоря уже о том, что его банда, или по крайней мере некоторые из них, пытались убить меня прошлой ночью. Или, может, просто хотели напугать, но в любом случае я не верю, что моя безопасность так уж важна для него.

Достаю пачку денег, которую мне дал Хоук, и держу ее между ним и мной. Он усмехается, вырывая ее из