Внутри прохода было темно и сыро. Запах плесени и затхлости ударил в нос, заставляя Митька поморщиться. Он продвигался вперед на ощупь, спотыкаясь о неровности пола и цепляясь за холодные каменные стены. В ушах звенела тишина, нарушаемая лишь его собственным дыханием и стуком сердца. Каждый шаг отдавался эхом, казалось, кто-то невидимый преследовал его по пятам. Страх сковал движения, но воспоминание о словах подслушанного разговора и образ Таи с ее пронзительным взглядом гнали его вперед.

Проход вился и петлял словно змея, уводя все глубже в недра дворца. Митьку казалось, что он блуждает в лабиринте, не имеющем конца. Несколько раз он сбивался с пути, возвращаясь к одному и тому же месту. Отчаяние готово было захлестнуть его, но он усилием воли подавлял его. Он должен дойти до конца, должен предупредить Императора.

Наконец впереди забрезжил слабый свет. Митька прибавил шагу, предвкушая скорый выход. Проход становился все более тесным, вынуждая его пригнуться. Последние несколько метров он почти полз на четвереньках. И вот он добрался до конца. Перед ним была небольшая дверца, искусно замаскированная под часть каменной кладки. Митька толкнул ее, и она поддалась.

Он оказался в небольшом помещении, заставленном старинными сундуками и пыльными свитками. Судя по всему, это была какая-то кладовая, примыкавшая к покоям Императора. Митька огляделся по сторонам, пытаясь сориентироваться. Он услышал приглушенные голоса и понял, что находится совсем близко от своей цели. Собравшись с духом, он подошел к единственной двери в помещении и постучал.

— Кто там? — раздался за дверью строгий голос.

Митька замер на мгновение, не зная, что ответить.

— Это… это Митёк, раб из кухни. Я должен немедленно говорить с Императором. Это очень важно, — проговорил он дрожащим голосом.

За дверью воцарилась тишина, а затем щелкнул замок и дверь приоткрылась. На пороге стоял высокий мужчина в богатых одеждах, с суровым выражением лица. Это был Император. Митька понимал, что от его слов сейчас зависит все. Он глубоко вздохнул и начал рассказывать все, что знал о заговоре Крама и Таи.

Император внимательно выслушал сбивчивый рассказ Митька, не перебивая ни словом. Его взгляд, пронзительный и холодный, словно рентгеном просвечивал паренька насквозь, пытаясь понять: говорит ли раб правду или же плетет гнусную ложь. Когда Митёк закончил, в комнате повисла тяжелая тишина. Император молчал, обдумывая услышанное. Наконец он медленно произнес:

— Доказательства?

Митёк побледнел. У него не было никаких доказательств, кроме собственных ушей и чувства неминуемой опасности.

— Ваше Величество, я… я слышал их разговор. Крам и Тая… они… — Митёк запнулся, не зная, как убедить Императора в своей искренности, не имея ни единой улики. Он видел сомнение в глазах правителя, и от этого у него опускались руки. Казалось, все его усилия были напрасны.

Император, заметив смятение на лице раба, приказал стражникам:

— Отведите его в темницу. До выяснения обстоятельств.

Митька охватил ужас. Он думал, что его убьют на месте, но темница казалась несколько менее страшной альтернативой. Его схватили под руки и поволокли прочь из покоев Императора. Пока его вели по коридорам, Митёк не переставал молить о том, чтобы слова Крама и Таи подтвердились, чтобы Император сам увидел их предательство.

В темнице Митьку бросили в сырую и холодную камеру. Там он сидел, прижавшись к стене, и думал о том, что его ждет. Неужели он погибнет здесь, в подземелье, так и не сумев предотвратить заговор? В голову лезли мрачные мысли, одна страшнее другой. Но сквозь отчаяние пробивалась и надежда. Он верил, что Император человек справедливый и разберется во всем. Главное, чтобы не было слишком поздно.

Неожиданно дверь камеры отворилась, и в проеме появился Император.

— Ты был прав, юноша, — произнес он, устремив взгляд на бывшего раба. — Ты спас меня и мое государство. Дарую тебе вольную. Отныне ты свободен. Проси о чем угодно. Хочешь, дам тебе титул? Землю?

— Нет, — мотнул Митёк косматой головой. — Верните мне Анятку и Доню, — выпалил он и тут же испугался собственной дерзости.

Просить у Императора его любимых «ангелов», да еще и кто просит — раб! Точнее, бывший раб. Всего лишь пара секунд в статусе свободного человека, но без положения в обществе, без богатства и связей. От страха у мальчишки перехватило дыхание. Он побледнел, но не отводил взгляда от Императора, ожидая теперь не милости, а наказания за такую наглость.

Владыка вскинул бровь, пораженный услышанным, а затем разразился громогласным хохотом. Его смех эхом прокатился по темным переходам подземелья, спугнув всех обитавших там крыс.

— Ах ты пройдоха! — пробормотал правитель, утирая выступившую слезу. — Вот ведь ловкач!

При этом Митек совершенно не понимал, почему его называют хитрецом. Что тут хитрого? Он всего лишь хочет уберечь девочек от уготованной им судьбы. Вернуть их домой, если удастся. А если нет, то хотя бы избавить от топора палача, который скоро должен обрушиться на их головы. И еще… Митек был очень привязан к Анятке. Не просто как к подруге, а гораздо сильнее. Он был готов связать с ней свою жизнь прямо сейчас. Но захочет ли она? Она всегда подшучивала над ним, называла его маленьким. Ну и что, что он младше, всего-то на пару лет. А когда повзрослеет, разница в возрасте и вовсе не будет заметна. Но Анятка… Хотя она и обещала выйти за него замуж тогда, в лесу. Митек судорожно выпустил воздух из легких. Голова пошла кругом. Ноги отказывались держать его, словно онемели.

— Слышал, Альберт, чего этот сорванец пожелал? — с усмешкой обратился Император к своему слуге.

Роскошно одетый мужчина подавился и попытался откашляться. Император по-дружески похлопал его по спине.

— Дыши, Альберт. Дыши, мой друг! — продолжая смеяться, произнес он. — Ох, не могу! Вот потешил!

Альберт, с трудом восстановив дыхание, посмотрел на Владыку с нескрываемым ужасом. Он много лет служил Императору, видел его в гневе и в печали, но таким — смеющимся до слез — лицезрел впервые. И этот безудержный хохот пугал куда больше, чем любой гнев.

— Митек, — наконец овладел собой Император, — осознаешь ли ты всю серьёзность своей просьбы? Это не сорвать плод с ветки! Ты понимаешь, что речь идет о моих ангелах-хранителях? Я не наделяю ими каждого встречного. Это бесценный дар. Награда за исключительные заслуги перед Империей. А ты просишь сразу двух!

— Разве спасение Великого Императора