нее с теплотой. Возможно, рассказав свою историю, он немного облегчил свою душу и очистил совесть. — Без сильного менталиста нам не пройти через Сад. А я не менталист.

Ворн с любопытством взглянул на Кирилла. Тот едва заметно улыбнулся. Ворн задумался. «Значит, мои догадки верны. Этот тип копался в моем мозгу и пытался влиять на мои решения. Менталист, черт бы его побрал. Стоп! Копался в мозгах… Лина! — взгляд подростка метнулся к девочке. Как же мне не хватает сейчас с ней ментального контакта, как с мрякулом… Блин! Да я же сам менталист!» — Ворн едва не расхохотался вслух. Он сделал вид, что закашлялся, прикрывая лицо руками.

Остаётся лишь один насущный вопрос: хватит ли у них ментальной мощи, чтобы устоять перед натиском Сада самостоятельно и оградить тех, кто лишён подобного дара? Допустим, Лина обладает достаточной силой, учитывая её расправу с «незваными гостями». А что насчёт меня? Смогу ли я справиться сам, да ещё и кого-то прикрыть? И насколько искусен в этом деле Кирилл? Ответы даст только практика… Но вот появляется новая сложность — Лина. Раскрыть её способности? Или удастся избежать этого? Ворн углубился в раздумья, не замечая наступившей тишины и устремлённых на него взглядов.

— Есть какие-то мысли, Ворн? — поинтересовался Кирилл, оценивающе глядя на него.

— У меня? — искренне удивился юноша, тут же сообразив, что следует уклониться от прямого ответа, поскольку делиться своими мыслями с этим типом совсем не хотелось. — Ты тут главный, тебе и решать. Придумывай планы. А я лишь переводчик. Разве не для этого ты меня позвал?

Подобный ответ явно пришёлся не по душе кардиналу. Его губы скривились в недовольной усмешке. Взгляд метнул в юношу испепеляющую молнию гнева, но лишь на долю секунды. Кирилл мгновенно взял себя в руки и вернулся к своей привычной маске безразличия.

— Ладно. Не хочешь говорить — не нужно. Выдвигаемся, — ледяным тоном произнёс он, поднимаясь с места.

Ворн почувствовал, как по спине пробежал холодок. Этот взгляд, пусть и мимолетный, заставил его внутренне съежиться. Он понимал, что Кирилл не из тех, кто прощает легко. Затаенная неприязнь, а может, и нечто большее, теперь висела между ними плотной завесой. «Переводчик», как он себя назвал, был лишь удобным инструментом, не более. И проявление собственной воли, пусть даже в форме уклончивого ответа, было воспринято как дерзость.

Кирилл, не обращая больше внимания на Ворна, двинулся к выходу. Он словно воплощал собой сдержанную, смертельную угрозу. Лина, все это время молча наблюдающая за перепалкой, бросила на Ворна короткий сочувствующий взгляд. Она, кажется, понимала его опасения и нежелание делиться своими мыслями с кардиналом.

Ворн придержал девочку за рукав куртки, пропуская остальных членов команды к выходу.

— Будь осторожна, — шепнул он ей. — Не раскрывай свои способности без крайней нужды. Поняла?

Девочка, серьезно глядя в глаза подростка, кивнула.

«Ну что ж, посмотрим, кто кого», — подумал Ворн, решительно шагнув вперед. Он чувствовал прилив адреналина и готовность к бою. Сад — это не только испытание их ментальной силы, но и проверка на прочность их взаимоотношений. В этом странном месте, где реальность переплетается с иллюзиями, им придется научиться доверять друг другу, чтобы выжить. И, возможно, именно в этом аду он сможет приоткрыть завесу над тайнами своих спутников и понять, кто настоящий товарищ, а кто лишь притворяется.

* * *

За длинным столом в кухонном помещении для прислуги Митёк ковырялся ложкой в супе, не ощущая голода. Его беспокоили обрывки разговора Крама и Таи, случайно услышанные им. Неприязнь к этой девушке росла в нём с каждым днем. Она и раньше казалась чудаковатой, но, оказавшись во дворце под покровительством десятника, стала ещё более странной и… пугающей. Митёк не мог объяснить, почему при встрече с ней его пробирала дрожь. Инстинкт самосохранения кричал об опасности, заставляя думать о том, как сбежать подальше от этой жуткой особы. Её взгляд словно проникал в душу, выискивая лакомые кусочки для смерти. От этих воспоминаний паренёк поежился.

Но что же предпринять? Предупредить Императора о заговоре? Кто поверит его словам? Как добраться до правителя, минуя его охрану? Какой раб, пусть и с серебряной серьгой, сможет пробиться к нему? Это невозможно! Митёк — бегун, но не призрак, способный проходить сквозь стены. Если бы он обладал даром невидимости, шанс добраться до покоев Светлейшего был бы куда выше. Но как передать весть? Через приспешников Крама, которые тут же донесут ему? Что же делать? «Думай, Митёк, думай!», — шептал он, обхватив голову руками и сжимая волосы до боли, терзаемый мучительными раздумьями.

Внезапно в голове вспыхнул яркий луч воспоминания. Старые свитки! Библиотека писаря! Митёк вспомнил полуистлевшие пергаменты, которые он видел там, приводя в порядок книжные полки. В одном из них, если память ему не изменяла, описывался потайной проход, ведущий из кладовой прямо в покои Императора. Этот проход, как говорилось в свитке, был предназначен для эвакуации Светлейшего в случае критической опасности, когда обычные пути отступления оказывались перекрыты.

В сердце затеплилась надежда. Это был рискованный шаг, безумный даже, но другого выхода Митёк не видел. Он должен рискнуть, попытаться предупредить Императора. Отбросив ложку, паренёк резко вскочил из-за стола, чувствуя, как к горлу подступает волна тревоги и решимости. Он направился к кладовой, мысленно прокладывая себе путь сквозь лабиринт коридоров и переходов.

Каждое движение, каждый взгляд казались ему подозрительными. Ему мерещилось, что за ним следят, что вот-вот схватят за руку и потащат на допрос. Митёк старался двигаться бесшумно, уходя в темные углы при малейшем подозрении на приближение посторонних. Он прекрасно сознавал, что в случае обнаружения его ждет неминуемая смерть. Но страх отступал перед осознанием долга и желанием спасти Императора от надвигающейся беды.

Добравшись до кладовой, Митёк забился в самый темный угол, за горы мешков с зерном и бочки с соленьями. Теперь главное — найти вход в тайный проход. Он принялся ощупывать стену, проводя пальцами по шершавым камням, пытаясь обнаружить потайной механизм. Минуты тянулись как часы. Отчаяние начало подкрадываться, но Митёк не сдавался. Он знал, что на кону жизнь Императора и, возможно, всего государства. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем его пальцы наткнулись на едва заметную щель, замаскированную под рисунок на стене. С замирающим сердцем Митёк нажал на потайную кнопку, и часть стены со скрипом отъехала в сторону, открывая узкий лаз в темноту. Без колебаний он протиснулся в проход, оставив позади свет и хоть