а он начал поглаживать тыльную сторону моей ладони большим пальцем.

— Ты заслуживаешь, чтобы тебя любили, и не предавали, — сказал тише.

— Этого заслуживают все…

— Не-е-ет, — он помотал головой. — Таких, как ты очень мало. Я бы никогда…

— Ян, сейчас не самый подходящий момент, — я постаралась быть вежливой. Очень зря, оказывается.

— Да, я все понимаю, ты расстроена. Но не стоит зацикливаться на том, кому плевать, в кого совать…

Я сжалась от этой фразы. По больному.

— Вокруг много тех, кто готов будет целовать песок, по которому ты ходила… — он пошутил и, воспользовавшись, моей короткой улыбкой, наклонился ближе.

Расстояние между нами стремительно сокращалось, и я даже почувствовала на себе его дыхание. Неродное. И, к слову, абсолютно трезвое, хотя он провел в клубе много часов.

Ян перевел взгляд ниже к моим губам, обозначив свое намерение.

Во мне бушевала злость от предательства Дамиана, и на секунду идея мести показалась мне очень соблазнительной. Будто даже веки стали тяжелеть, закрываясь в забытии.

Но за мгновение до того, как губы Яна коснулись моих, меня будто в плечо толкнули.

Я резко отстранилась и вытянула руку из его захвата.

— Спасибо, что довез! — я попыталась выйти из машины, но она оказалась заперта.

Я снова бесполезно толкнулась в дверь. Ян смотрел на меня с забавой, оценивающе.

— Ты откроешь мне?

— Открою, — он отщелкнул замки. — Спасибо тебе, Полина.

— За что?

— Узнаешь, — он подмигнул мне сразу двумя глазами. — Спокойной ночи.

--

Вид с нашего балкона такой же удручающий, как и мое внутреннее состояние: мокрый ветер грубо треплет жухлые листья по земле, периодически окуная их в грязные лужи.

Как Ян окунул меня в глазах Дамиана.

Губы искусаны, лицо — точно мёда поела и опухла, в душе — зияющая пустота.

Однако, смену в кафе никто не отменял. В воскресенье вечером у нас всегда аншлаг: студенты стараются на максимум использовать оставшиеся свободные часы перед учебной неделей, и сметают с прилавка даже самые несимпатичные булочки.

Одеваюсь полностью в черное под стать настроению, сейчас еще повяжу поверх фартук и отключу чувства до окончания смены, пока не буду валиться от усталости.

А завтра сдам Малиновскому план своей семестровой работы и примусь за правки, наверняка, их будет масса.

Какая ирония: дочь моего любимого преподавателя соблазнила моего парня, который был пьян. Тема про алкогольное лобби еще никогда не была такой актуальной...

Естественно, парень теперь бывший. Сколько дней мы продержались с Дамианом?

От подсчёта ничтожных цифр меня отвлекает зазвонивший телефон.

Читаю на экране давно забытое «Папа» и, не веря глазам, сразу же хватаю трубку:

— Алло…

— Привет, Поль, — раздается хрипловатые папин голос.

— Привет, пап, — произношу настороженно. — Все в порядке?

— Потихоньку. Как учеба? Успеваешь?

— Учеба хорошо, справляюсь. Мне… мне грант предложили… в Европе, — вываливаю на него сразу, пока он в состоянии разговаривать и воспринимать информацию.

— В Европе, говоришь… — произносит задумчиво.

— Ага, там правда нужно еще конкурсный отбор пройти.

— У тебя все получится, — говорит спокойно, так, как раньше, когда он меня любил. — Открытки мне хоть шли…

— Ну, пап! — шмыгаю. — Это же не навсегда, только семестр.

— Я тут как раз денег скопил немного, передать тебе хотел, — он прокашливается. — Да и куртки зимние забрать надо, холода подступают.

— Вам нужнее, пап, а куртку я купила, — умалчиваю, что ее мне купил Дамиан, мы успели в город еще до клуба. Какое же волшебное было начало дня.

— А то Бушар твой забирать их не стал...

— Дамиан приезжал к тебе? Пап?

— Не надо было говорить, наверное, — бурчит он на самого себя.

— Когда? Зачем? — злюсь.

Что за самодеятельность! И мне, главное, ни слова не сказал.

— Да так, мимо проезжал. По старой памяти.

— Придушу! — вырывается.

Запрыгиваю в ботинки, беру зонт, и, держа ухом телефон, выдвигаюсь в кондитерскую.

— Да уж не злись, пацан он неплохой, если забыть про фамилию, — хмыкает.

Неплохой.

Он сердце мое вероломно растоптал! Только вот папе об этом знать необязательно.

— Я чего звоню-то... Думал в этом месяце приехать. Передать вещи, да посмотреть, как ты устроилась.

Даже замираю на секунду.

— Правда? Приезжай, конечно! Я тебе тут все покажу, — улыбаюсь. — Дашка тоже поступила, представляешь!

Понимаю, конечно, что вместе с трезвостью забудутся и его обещания, но вдруг… Ребенок всегда верит, надеется и ждет.

— Может, в следующие выходные.

— Тогда я смену попрошу перенести, я тут в кафе подрабатываю…

Господи, как же много мне нужно ему рассказать.

— Молодец, Полина! Далеко пойдешь. Давай, наберу тебе, как возьму билеты.

— Хорошо, пап. Я буду ждать тебя! Я рада, что ты позвонил.

Он набирает воздуха, будто хочет сказать что-то еще, но вместо этого просто прощается со мной, пожелав удачи на работе.

Скольжу рукой с телефоном в карман и ускоряю шаг. Папин звонок и скупая похвала слегка приободряют.

Интересно, что сподвигло его пообщаться после такого затяжного молчания?

Именно папа — моя главная цель, причина, по которой я стараюсь, даже когда хочется свернуться калачиком и выть в подушку.

Уже подходя к кофейне я замечаю плечистый силуэт Яна. Его и в сумерках его не перепутать. Он как раз покидает наше заведение со стаканом кофе в руке. Один.

Ярость накатывает с новой силой, и я совсем несдержанно бросаюсь в его сторону.

— Добрый вечер, Поль, — он по-свойски ныряет под мой зонт и улыбается одним уголком разбитой губы. Замечаю так же распухший нос и догадываюсь, что здесь прошелся Дамиан. Вот совсем не жалко!

— Добрый вечер? — хмыкаю. — Не хочешь объяснить, что это было? Как ты меня «вскрыл»? — морщусь на отвратительном слове, будто я использованная жестяная банка, от которой нет толка, кроме девственности. — Зачем ты сказал Дамиану, что мы переспали, Ян?

— Прости, Поль. Неприятно вышло, — он пожимает плечами. — Ничего личного, просто ты оказалась не в то время и не в том месте.

Захаров отпивает кофе через небольшое отверстие в крышечке и смотрит на меня с улыбкой, чем бесит еще больше.

— Что ты имеешь в виду?

— Не ты моя жертва, ты — средство. Красивое и очень нежное средство, поэтому я сожалею, что пришлось втянуть тебя, но в любви, как на войне…

— Хватит говорить загадками! Я… я думала, ты не такой. Не такой, как они.

— Не подонок? Хороший? — он усмехается. — Понятие хорошести очень относительное, когда дело касается личных интересов. Нас этому даже на парах по стратегическому менеджменту обучают. Мне нужно было раздать парочку долгов, Полин, и ты отлично мне помогла.

Сожалеющим он не выглядит, как не выглядит и злорадсвующим. Человек просто действовал в своих интересах,