бушует максимализм и гормоны. Но соберись, пожалуйста. В понедельник я пришлю водителя, заодно и поговорим в дороге, — резюмирует и кладет трубку.

Чувствую вязкую слюну во рту, и ее не сбить газированной водичкой с плавающими листьями мяты.

— Безудержное веселье, Бушар? — Захаров лупит меня по спине, притуляясь к бару. — Как дела?

Стробоскопы в бешеном темпе мажут цветными пятнами по его лицу.

— Лучше не бывает, — показательно улыбаюсь.

Он не тот, с кем я буду делить свои переживания. После дня открытых дверей, а точнее последующей вечерники, куда я по собственной тупости притащил малолетнюю и безудержную Софи, я этому уроду не доверяю.

Ян только расстался с Машкой и подминал под себя все, что движется, менял девок и флиртовал даже с вешалками в гардеробе. В общем, вел себя, как обычный мужик.

А моя пучеглазая мелочь с неокрепшей психикой восприняла его стиль общения за симпатию, и полезла к нему целоваться. На этой же вечеринке.

Позже выпивший бабуин Захаров утверждал, что понятия не имел, что перед ним моя сестра Софи, которую он прекрасно видел со мной днем в Академии. И прекрасно знал, что ей было еле-еле шестнадцать, но это не мешало ему зажимать ее в танце на глазах у всех.

Когда я увидел это зрелище, то сначала охренел, а потом озверел.

Тогда мы жестко подрались, наше месиво всей тусовкой разнимали. Я лупил его, как больной, под визги тупой малолетки Софи. Но так как Сахарок — мощная скотина, мне тоже нехило досталось.

Для его бати тот вызов в деканат стал последней каплей череды косяков Яна, и он выпнул его в военку.

Перед отъездом мы все же поговорили, и Ян клялся, что не разобрал, кто вешался на него. Признал, что был не прав. Я тоже извинился. На том и попрощались. Но осадок никуда не делся.

Более того, устаканившуюся взвесь вскоре разболтало с новой силой, когда я узнал, что Софи отправляла ему сообщения, а он смел отвечать, подогревая ее интерес.

На этот раз обошлось без побоищ, но разговор случился жесткий. Для этого летом мы к нему в военную Академию с пацанами и катались, — побазарить.

Ян намекнул, что Софи ему симпатична, и что всю жизнь несовершеннолетней она не будет, тем самым раскинув красный флаг прямо перед моей бычьей рожей.

Спасибо Абрамычу, который всегда славился мудростью в отличие от нас, животных. Только он сумел вырулить наш срач в правильное русло.

Захаров поклялся отвалить от моей сестры, заблокировав ее контакт при мне, а я сделал вид, что поверил.

Софи тогда крепко получила. До сих пор находится на моем контроле. И я дико радуюсь тому, что к моменту ее поступления Захаров уже выпустится, если нечистая не понесет его в магистратуру.

Встречаться эти двое будут только через мой труп.

— Устраивает движ? — рукой с бокалом Ян обводит зал первого с танцующей массой.

— Да. Молодец. Держи косточку, — толкаю к нему тарелку с нетронутой закусью.

Тот только ухмыляется.

— Танцевать пойдешь? Или Полина в клуб пустила, но сказала хорошо себя вести? — продолжает ковырять.

— А тебя это ебать не должно, братик, — делаю самоуверенную гримасу.

— Нервный ты какой-то в последнее время, не дает что ли? — кидает он.

— Отъебись от него, Сахарок, — на плече Яна повисает туша Фила. — Че, когда они приедут? — обращается уже ко мне.

Полина в поддержку Дашки отправилась на спиритический, мать его, сеанс с психопаткой, но обещала приехать в клуб, как только они закончат, при условии, что она сможет взять подругу и я нарулю приглашения на всех.

Сделал.

Хотел забрать ее сам, но Полька уперлась, что они, сильные и независимые, поедут на машине Логиновой. Той тоже внезапно понадобилось гадание на картах.

Жесть полная, но моей нравится. Пусть дуреют.

— Ща напишу!

Тянусь к телефону и отправляю Полине: «Пчела, лети сюда, мне некого тискать».

Уверен, что сегодня у нас все случится. Пора бы уже. Полина вообще — единственное, что радует меня сейчас, когда остальной привычный мир разлетается пеплом.

Перекидываемся парой фраз с пацанами, и они, подхваченные ловкими руками разгоряченных девушек, исчезают в дергающейся толпе.

Успеваю заметить, как Абрамыч разворачивает к себе какую-то блондинку и буквально таранит ее своим тазом в танце, а Захаров уже изучает чьи-то прыгающие сиськи на ощупь.

— Потанцуем? — мне на предплечье ложится когтистая лапка.

Взбудораженная и захмелевшая девушка игриво заглядывает мне в глаза. Не помню такую в Академии, хотя в этом году я никого толком и не рассматривал.

— Свали, — реагирую холодно, одергивая руку.

Грубо и без компромиссов. По-другому пьяная не поймет. Беззвучно ругается себе под нос и сваливает.

— А при мне ты не брезговал с левыми девицами зажиматься, — звучит обиженно где-то позади меня, и я оборачиваюсь, обнаруживая на соседнем стуле Илону.

Она восседает нога на ногу, в юбке, не прикрывающей даже нижнего белья, и потягивает такой же коктейль, что и у меня.

— Ммм, рад меня видеть? — подмигивает она, заметив, что я скользнул взглядом по ее обнаженным коленкам.

28. Полина

Нервно поглядываю на часы — наш спиритический сеанс затянулся.

— Ну что там?! — Дашка нервно выкручивает пальцы.

— Тихо! Духи не любят суеты! — командует Рената, которая последние полчаса сидит с закрытыми глазами и что-то нашептывает.

— Мамочки! — Дашка жмется ко мне.

— Каждый раз жутко, — кивает Маша Логинова.

Вечер начинался очень весело: Машка притащила бутылку безалкогольного шампанского, которую мы вчетвером приговорили, заедая солеными орешками, чисто по-студенчески.

Мы болтали и красились, собираясь в клуб. Девчонки очень радостно отреагировали на пригласительные, которые я добыла для них у Дамиана.

Рената с Дашкой для приличия погундели о том, что не хотят тусоваться с элитой. Но я знаю, что хотят. И что самое забавное — элита хочет их еще больше.

Однако, веселье закончилось, когда Рената достала карты и приказала зажечь свечи.

Теперь мы сидим на полу, скрестив ноги. Наш чердак превратился в настоящее ведьминское пристанище: свечи коптят воздух сладким запахом воска и жженой травы.

В центре стола лежит фотография Лины с Филом, которую мы обнаружили в шкафу Дашкиной комнате.

Наконец Рената открывает глаза и начинает перебирать старые карты, выкладывая их поверх фотки, нашептывая: «Приди, приди, приди, приди…».

Даша боязливо прижимает руки к груди, Маша смотрит заинтересованно, а я ерзаю на месте, чувствуя, как давит время.

Слышу, что на телефон пришло сообщение, но не смею даже дернуться в сторону сумки, чтобы не получить свечкой по лбу.

Мы ждём.

Но в воздухе тишина. Ни холодка, ни