из них. Замечали — это невозможно было не заметить, так сильно я отличалась и внешне, и по запаху, и даже по ауре, — но никто ничего не говорил. Все смеялись, радовались, приглашали встретиться за обедом или сходить в “Лунный Свет” на следующее полнолуние.

Где та напыщенность и высокомерие, от которых меня тошнило все эти годы? Где ненависть и неприятие к тем, кто отличался от них? Не могло же быть такого, что драконам плевать на мою расу, на то, что я — простая человечка, а не потомок великой Праматери, как все они!

Или… могло?

Когда, наконец, Марго ушла танцевать, оставив меня у окна, я села на подоконник и выдохнула, прижавшись лбом к прохладному стеклу. Мне было одновременно и хорошо, и тревожно, как бывает в особенные моменты жизни.

“Мы — пламя, и холод, и небо,

Последний отблеск зари.

Падём — и восстанем из пепла,

Как вечные стражи зари.”

Голос Аэриса — именно так называл себя вокалист банды “Дрэгон Хай” — был таким мягким, бархатным, словно тёплая шаль, которая укутала душу. Несмотря на усталость, поздний час и огромное количество незнакомых драконов вокруг, я почувствовала себя так, словно, наконец, вернулась домой.

И вдруг краем глаза уловила тёмную фигуру в толпе. Сердце взволнованно затрепыхалось ещё до того, как я что-либо осознала. Некоторое время я всматривалась в танцующие пары, пытаясь найти эту фигуру и убедиться, что мне просто показалось, но тут рядом появился Луи. Протягивая мне стакан с пуншем, он теперь улыбался лишь одними кончиками губ:

— Я рад, что ты осталась, птичка.

Немного помедлив, я всё-таки взял бокал, и снова оглядела танцующих, но не нашла той тёмной фигуры, которую почти заметила минутой ранее.

Показалось. Точно — показалось.

— Почему ты называешь меня птичкой? — спросила я, осторожно делая глоток. Пунш был тёплым, пряным, с густым ароматом яблок.

— Потому что стоит только отпустить твою руку — и вот, ты уже улетела, — вздохнул Луи и прислонился к стене рядом с откосом окна, на которое я облокотилась спиной.

— Птиц никто не держит насильно, — задумчиво заметила я. — Их приманивают, чтобы они сами зашли в клетку.

“Нас клятвы связали и вечность,

И гордость — наш последний щит.

Но кто нас спасёт от беспечности,

Когда даже небо не бдит?”— продолжал Аэрис, и кто-то в глубине комнаты старательно подпевал, совсем не попадая в ноты.

— Значит, тебя нужно просто заманить? — Луи скосил на меня лукавый взгляд.

— Если ты попытаешься, это не значит, что что-то получится, — ответила я ему в тон.

Наверное, всё дело было в пунше, но мне больше не хотелось от него убегать. Вечер становился томным, лампы погасли, и только магические светляки мерцали в воздухе над нашими головами.

— Получается, мы теперь соседи, — задумчиво протянул Луи. — Можно заходить к тебе на чашечку чая перед сном?

— Ты же понимаешь, что я могу за себя постоять?

— Обижаешь, — Луи усмехнулся и сделал большой глоток пунша, после чего немного покрутил чашку, наблюдая за тем, как крутится внутри жидкость. — Не буду я ничего такого с тобой делать. Для этого есть более сговорчивые девчонки.

— Тогда зачем тебе это?

— Не знаю, — он пожал плечами. — Ты странная. Наверное… мне интересно тебя разгадать. Понять, что ты такое, Лейла Мариотт. А там, глядишь, ты всё-таки примешь моё предложение.

— И не надейся, — фыркнула я. — Найди кого-нибудь более сговорчивого.

— Драконица не подойдёт, — поморщился он. — Нужна человечка.

— Уверена, что любая согласится, стоит только предложить место в клане и достаточную сумму. Это же мечта! Стать женой дракона и вырваться из мира простых людей. А если ещё и дети будут, то поддержка клана обеспечена даже после развода.

— Любая? Чего ж тогда ты не соглашаешься?

— Я… не любая, — покраснела я и отвернулась.

Наконец, мой взгляд нашёл в толпе фигуру, которая привлекла меня несколькими минутами ранее, и я разочарованно вздохнула. Не знаю, что заставило меня думать, будто кто-то из близнецов пришёл на вечеринку — то вообще была девушка. Высокая, подвижная драконица. В ней, безусловно, угадывалась порода стальных драконов, и она действительно чем-то отдалённо напоминала Рикарда и Андреаса. Не удивительно, что, уловив краем глаза её фигуру, я невольно подумала именно о них. Подобно близнецам, она носила черную одежду, а распущенные волосы стекали мягкими волнами.

— Вот именно, — говорил тем временем Луи. — Этим ты меня бесишь и восхищаешь одновременно. Есть в тебе что-то странное. Вроде бы хрупкая такая, слабая, а держишь себя, будто за спиной как минимум армия драконов.

Я хмыкнула, стараясь не смотреть на него, но всё равно ощущала на себе внимательный, изучающий взгляд.

— Я просто слишком хорошо знаю, что никто другой не придёт меня спасать. Приходится самой решать возникающие проблемы.

Луи сделал было вдох, но передумал что-то говорить, и промолчал. Только приглушённый голос Аэриса заполнял паузу, что возникла между нами:

“Мы помним — любовь порождает бурю,

А страх убивает свет…”

— Знаешь, — наконец сказал он, глядя куда-то поверх голов танцующих, — когда я был моложе, я считал, что мир делится на сильных и всех остальных. Но чем дольше живу, тем чаще ловлю себя на мысли, что настоящая сила — не в клыках и не в пламени. А в том, чтобы не сгореть дотла, когда мир рушится под твоими крыльями.

— Неожиданно философски, — пробормотала я, наблюдая за девушкой, которую теперь невольно искала взглядом. Светлая, молочного оттенка кожа, розовые щёки и маленькие пухлые губки вишнёвого цвета. Почему-то она притягивала моё внимание, и я не могла перестать наблюдать за ней, даже когда она слилась с каким-то ледяным драконом в таком страстном поцелуе, что становилось немного не по себе.

— Это мой брат, — сказал Луи, проследив за моим взглядом. — Его зовут Эван. И его девушка — Эйра.

— Эван? — удивилась я. — Разве это не твоё второе имя?

— О, ты запомнила, как меня зовут, — он сделал последний глоток и тихо рассмеялся. — Уже прогресс. Да, верно. Я — Луи Эван Варгас. А он — Эван Луи Варгас.

— У ваших родителей не самая бурная фантазия, — улыбнулась я.

— Что есть, то есть. Тебе налить ещё?

— Да пожалуйста, — я подала опустевший стакан.