любом мире. Серые стены, серые лица, серая пыль.

Я подошёл к ближайшему клерку.

— Мне нужен казначей Ольд. По официальному делу.

Клерк посмотрел на меня. На мою одежду — всё ту же, тальскую. На папку. На Ворна с блокнотом.

— Кто вы?

— Мытарь Алексей Зайцев. Контора по вопросам фискального учёта, деревня Тальс.

Клерк моргнул. «Мытарь» — слово, которое он, видимо, слышал впервые. Или — слышал, но давно.

— Подождите, — сказал он. И ушёл.

Ждали пятнадцать минут. Ворн записывал обстановку — привычка. Я — смотрел. Канцелярия была в том состоянии, которое в ФНС называют «контролируемый хаос». Бумаги — стопками, но стопки — без системы. Полки — пыльные. Журнал входящих — открыт, но последняя запись — трёхнедельной давности.

Ленивое казначейство. Ворн был прав.

Клерк вернулся.

— Казначей примет.

Ольд оказался именно таким, как описывал Ворн. Старый — лет шестидесяти. Тяжёлый, с одышкой. Лицо — усталое, с выражением «зачем вы пришли и когда уйдёте». Кабинет — маленький, заваленный бумагами. На столе — кружка с чем-то остывшим.

Он посмотрел на мои документы — копию Акта, мировое соглашение, свидетельство о регистрации Конторы — и вздохнул.

— Мытарь, — произнёс он. — Давно не было.

— Теперь — есть.

— Вижу. — Ещё один вздох. — Что вам нужно?

— Агент Дрен. Он числился у вас?

Ольд посмотрел в потолок. Вспоминал.

— Дрен. Да. Сборщик мытных платежей. Работал... давно. Лет пятнадцать, может.

— Работает сейчас?

— Нет. Уволился. — Пауза. — Две недели назад.

Две недели. Акт предъявлен семнадцатый день. Дрен уволился — примерно тогда же. Управляющий уехал — в тот же период. Два человека — одновременно. Не совпадение.

— Куда уехал?

— Не сказал. Пришёл, положил заявление, забрал личные вещи. Ушёл.

— Заявление сохранилось?

Ольд посмотрел на стол. На стопки бумаг. На пыль.

— Должно быть... где-то.

«Где-то». В казначействе, где последняя запись в журнале — три недели назад. «Где-то» могло означать «потеряно навсегда». Или — «лежит в стопке, но искать лень».

— Могу я помочь с поиском? — предложил я.

Ольд посмотрел на меня с выражением, которое означало: «Пожалуйста, помогите, только не говорите, что я плохо работаю».

— Мой помощник, — я кивнул на Ворна, — хороший архивист. Если вы позволите ему посмотреть документы за последний месяц — мы найдём заявление.

— Пусть смотрит, — махнул рукой Ольд. — Там, — показал на шкаф в углу, — последние поступления. Вроде бы.

Ворн подошёл к шкафу. Открыл. Я видел его лицо — и видел, как оно изменилось. Шкаф был набит бумагами — без порядка, без хронологии, без индексации. Для Ворна, который вёл двойную систему классификации, — это было как для хирурга зайти в операционную и увидеть инструменты на полу.

Он не сказал ни слова. Сел. Начал разбирать. Методично, лист за листом.

Через двадцать минут — нашёл.

Заявление Дрена об увольнении. Одна строка: «Прошу освободить от должности по собственному желанию. Дрен». Без фамилии. Без даты — Ворн определил по положению в стопке: примерно две недели назад.

— Без фамилии, — сказал я.

— Без фамилии, — подтвердил Ольд. — У нас не требуется.

— В трудовом реестре — как он записан?

— Дрен. Просто Дрен. Сборщик.

— Адрес?

— Не указан.

— Описание внешности?

— Не ведём.

Я посмотрел на Ольда. Человек работал пятнадцать лет бок о бок с кем-то и не знал его фамилии, адреса и внешности. Потому что «не требуется». Потому что — лень.

Ленивое казначейство — рай для мошенника. Можно прийти, назваться любым именем, работать годами, воровать — и уйти, не оставив следа. Потому что следов никто не ведёт.

— У меня есть второй вопрос, — сказал я.

Второй вопрос — казначейские записи. Поступления мыта от баронства Тальс за двенадцать лет.

Ольд не хотел давать доступ. Не из принципа — из лени. Искать записи за двенадцать лет в шкафу, который никто не разбирал, — работа. Ольд работу не любил.

Я положил на стол копию мирового соглашения.

— Это — официальный документ, подтверждающий мои полномочия. Мытарь, действующий на основании Королевского указа. Я запрашиваю доступ к казначейским записям по конкретному субъекту — баронству Тальс. Отказ — воспрепятствование деятельности казны. Статья четвёртая.

Ольд посмотрел на документ. На печать Лента. На подпись барона. Вздохнул — третий раз за разговор.

— Ворн, — сказал я. — Шкаф слева. Поступления по баронствам. Ищите Тальс.

Ворн уже стоял у шкафа. Открыл. Начал разбирать.

Это заняло два часа. Два часа Ворн перебирал бумаги — пыльные, слипшиеся, без нумерации. Я помогал — сортировал по годам, Ворн — по субъектам. Ольд сидел за столом и пил чай.

Результат.

За двенадцать лет — ни одного поступления от баронства Тальс. Ни одного. Ноль.

Поступления от баронства Крейн — были. От Марлен — были. От Виттер — частично. От Тальса — пусто. Двенадцать лет — чистый лист.

Я сидел перед стопкой бумаг и смотрел на пустоту. Не метафорическую — буквальную. Место, где должны были лежать записи о поступлениях от Тальса, — пустое.

Дрен брал деньги у барона. В казну не передавал. Двенадцать лет. Восемьсот золотых — в карман. Документально подтверждено: здесь — ноль, там — расписки. Два конца одной схемы. Оба — зафиксированы.

— Ворн, — сказал я. — Составьте справку. «По данным казначейства провинции Горм, поступления мытного сбора от баронства Тальс за период двенадцать лет — отсутствуют».

Ворн написал. Я попросил Ольда подписать.

Ольд посмотрел на справку. Потом — на меня.

— Если я подпишу — это значит, что я подтверждаю отсутствие поступлений.

— Да.

— Это значит, что Дрен...

— Это значит, что деньги не поступали. Кто виноват — другой вопрос.

Ольд помедлил. Потом — подписал. Печать казначейства — маленькая, квадратная, с медведем и ключом. Официальная.

Первый документ с казначейской печатью в деле Конторы. Ворн записал в журнал входящих.

После казначейства — дом управляющего.

Найти было нетрудно — Ворн спросил у трактирщика. «Горст Кейн? Знаю. Улица кузнецов, третий дом от угла. Красивый дом. Недавно купил — года три назад».

Три года назад. Совпадает с тем, что говорил барон.

Мы пошли. Улица кузнецов — тихая, на окраине. Дома — добротные, каменные, для людей со средствами. Третий от угла — двухэтажный, с садом, с забором. Ставни — закрыты. Калитка — заперта.

Скилл: дом —