сорок пять золотых. Сад — три. Забор — два. Итого — пятьдесят. Управляющий с жалованьем в два золотых в месяц — владел домом за пятьдесят. Двадцать один год жалованья — в одном доме. При том, что он ещё ел, одевался и хранил шестьдесят четыре бутылки вина в чужом погребе.

Арифметика не сходилась. Как всегда — когда человек живёт не на свои.

Дом был пуст. Соседка — пожилая женщина с кошкой — сказала: «Уехал. Две недели назад. С вещами. На телеге. Куда — не сказал».

С вещами. На телеге. Не налегке — основательно. Горст не планировал возвращаться.

— Один уехал? — спросил я.

— Один. Нет, — поправилась соседка. — С ним был ещё человек. Невысокий, тихий. Помогал грузить.

— Как выглядел?

— Обычно. Невысокий. Тихий. Больше не помню.

Невысокий, тихий. Описание, которое подходит половине населения Гормвера. Дрен? Возможно. Или — кто-то другой. Без фамилии, без адреса, без описания в трудовом реестре — Дрен был призраком. Человек без лица.

Ворн записал показания соседки. Дата, время, содержание. «Горст Кейн уехал две недели назад, с вещами, на телеге, в сопровождении неизвестного мужчины невысокого роста».

Вечером мы сидели в трактире. Я — с кружкой воды. Ворн — с блокнотом. Итоги.

Что нашли: казначейская справка — ноль поступлений от Тальса за двенадцать лет. Документальное подтверждение схемы. Заявление Дрена об увольнении — без фамилии, без адреса. Дом Горста — пуст, уехал с вещами. Два человека исчезли одновременно.

Чего не нашли: самого Дрена. Его настоящего имени. Его адреса. Куда уехали. С какими деньгами.

Что делать дальше.

Я составил предварительный акт о нарушении. Не мой — не налоговое. Хищение казённых средств — уголовное. Факт: агент Дрен, числившийся сборщиком мытных платежей при казначействе Гормвера, в течение двенадцати лет получал мытные сборы от баронства Тальс и не передавал их в казну. Подтверждение: справка казначейства, расписки из архива барона, мировое соглашение.

Этот акт я передал Ольду. Официально, под роспись. С запросом: «Прошу провести проверку и принять меры к розыску агента Дрена».

Ольд читал. Медленно. Вздыхал. Потом:

— Это... серьёзное обвинение.

— Это не обвинение. Это акт о нарушении. Обвинение — дело суда. Я фиксирую факт. Вы — принимаете меры.

— Какие меры?

— Розыск. Уведомление провинциального суда. Запрос в соседние провинции — на случай, если Дрен уехал за пределы Горма.

Ольд смотрел на меня. Потом — на акт. Потом — на печать.

— Вы из Тальса, — произнёс он.

— Да.

— Там появился свой Мытарь.

— Да.

— Я слышал слухи. Думал — преувеличивают.

— Не преувеличивают.

Пауза. Ольд убрал акт в ящик стола. Не на стопку — в ящик. Отдельно. Может быть — не потеряет.

— Я приму меры, — сказал он. Без энтузиазма. Но — сказал.

Больше я сделать не мог. Розыск — не моя функция. Моя — зафиксировать. Передать. Задокументировать. Дальше — система. Ленивая, скрипучая, но — система.

Обратная дорога — день. Лошади шли ровно. Моя — привыкла ко мне. Или смирилась.

Ворн ехал рядом. Молчал — обрабатывал. Потом:

— Дрена поймают?

— Не знаю.

— А Горста?

— Тоже не знаю. Они уехали с вещами. Планово, не в панике. У них было время подготовиться — управляющий уехал раньше, предупредил Дрена, тот уволился, они собрались и исчезли. Профессионально.

— Профессиональные воры.

— Профессиональные. Двенадцать лет — и ни одной ошибки. Кроме одной.

— Какой?

— Они не ожидали Мытаря. Потому что Мытарей не было восемьдесят лет. Схема строилась на отсутствии контроля. Контроль появился — схема рухнула. Не потому что я умнее. Потому что я — есть. А раньше — не было.

Ворн молчал. Потом:

— А другие баронства? Крейн, Марлен, Виттер. У них тоже — Дрен?

— Не знаю. Но поступления от Виттера — «частично». Значит, что-то там не так. Может, другой Дрен. Может — тот же, под другим именем. Может — вообще другая схема.

— Это — следующее дело?

— Это — следующие дела.

Ворн достал блокнот. Записал: «Потенциальные объекты проверки: Крейн, Марлен, Виттер. Статус: требуют первичной оценки».

Три баронства. Три потенциальных дела. Каждое — масштабом с Тальс, а может — больше. Для Конторы из двух человек — годы работы.

Но — начало положено. Тальс — закрыт. Дрен — задокументирован. Казначейство — уведомлено. След — зафиксирован.

Дорога. Поля. Небо. Лошади. Ворн рядом — с блокнотом, в котором росло будущее.

— Ворн.

— Да?

— Когда вернёмся — первым делом к Ленту. Отдать справку казначейства, обновить депозитные документы, рассказать о результатах.

— И купить тетрадь. Этот блокнот заканчивается.

— И купить тетрадь.

Мы ехали. Тальс показался к вечеру — знакомый силуэт на холме. Имение. Башенка с ржавым флюгером. Ворота — открытые.

Месяц назад я шёл к этим воротам пешком, без имени, без денег, без документов. Сейчас — ехал на лошади барона, с папкой документов и казначейской справкой в кармане.

Разница — документы. Только документы.

Глава 18

На тридцать восьмой день Лент пришёл ко мне.

Не я к нему — он ко мне. Впервые за всё время нашего знакомства. До этого — всегда я приходил в его контору. С документами, с вопросами, с прецедентами. Он сидел за столом, снимал очки, надевал, отвечал. Я приносил — он обрабатывал. Так работала наша система.

Сегодня — наоборот. Стук в дверь канцелярии — бывшей канцелярии управляющего, теперь — рабочего кабинета Конторы. Ворн открыл. На пороге — Лент. Очки на носу, папка под мышкой. Лицо — сосредоточенное. Как у человека, который долго думал и наконец созрел.

— Могу я войти? — спросил он. Вежливо, но без обычной нотариальной отстранённости.

— Конечно, — сказал я. — Садитесь.

Он сел. Положил папку на стол. Не открывал. Смотрел на неё. Потом — на меня.

— Я думал о юридическом лице.

— Хорошо, — сказал я.

— Я думал много.

— Вижу.

— И у меня есть вопрос.

— Задавайте.

Долгая пауза. Лент снял очки. Протёр. Надел. Снял снова. Держал в руках.

— Может ли юридическое лицо регистрировать другие юридические лица?

Я посмотрел на него. Потом — на Ворна. Ворн уже записывал.

— Что вы имеете в виду?

— Ну... вы создали Контору. Я её зарегистрировал. Контора ведёт дела, проверяет, составляет акты. Всё — от имени организации, не от вашего лично.