в своей комнате — до дворце за такое она бы его… Но здесь не дворец, не ее территория… И следовало быть осторожной. Вежливой. Выжидающей. Вот заполучит его в Империю, тогда… и выровняет по струнке.

Ели зеленые гренки с «гусьиными» яйцами молча. Друг друга взглядами тоже ели. Но все, что сказал Мир после выпитой цикорры — что раз ответной весточки нет, тянуть нечего. Пора лететь. Завалят Тополь и без Кастеллета. Сейчас не рудники главное. А сам обман. Так что Мирахану нужны не показания регента. Мирахану нужна «Исмьея».

Открывшая было рот возразить — он ведь целых три с половиной года сюда добирался между этими скалами, так разве можно так быстро?!. — Ис поразилась, что он, оказывается, составил подробную карту горных цепей, следовательно — найти подходящие перевалы и вернуться в Мирахан возможно в течение недели. И теперь они лавировали между этих самых горных цепей, а Ис с замиранием сердца провожала заснеженные скалистые выступы, которые были так близко: Мир предупредил, что квиксил взрывоопасен, и резкий протык аэростата может закончиться взрывом, который для них будет…

Ух, лучше не думать, чем оно для них будет! И будет ли вообще! Лучше без взрывов… Неужели он правда не может поднять свой дурацкий дирижабль чуточку выше?!. Вот этот камень, совершенно точно сейчас… Ах… Пронесло… Кажется, настолько добела Исмея никогда не сжимала пальцев. Даже когда Барти пожаловался на посиневшую руку… А дирижабль плыл между между горных вершин, что, казалось, специально выставили острые выступы навстречу блестящей амальгаме.

И теперь он говорит такое?!. Пороть?!. Да он…

— Вьот, вьот. Срьазу чьювствуется недостаток воспьитания. Да, ти импьератрица, но зачьем так гордо? Твои льюди — это льюди, а не пыль под ногами.

Ис таращилась на Мира, не в силах поверить собственным ушам. Он ее сейчас… отчитывает?!. Да как он только…

— Корольи часто дьюмают, чьто лучьше своих подданих.

— Тебе не понять… Не лучше! Просто мы… на наших плечах огромная ответственность. А люди смотрят узко, они…

— А король — не льюди?.. — спросил Мир так, будто здесь была какая-то уловка.

Ис насупилась.

— Ты меня что — воспитываешь? Ты вон… смотрел бы лучше… — она ткнула указательным пальцем вперед. — О-о!!!

Но Мир повернул штурвал совсем слегка и обогнул опасно изогнутый кусок каменной глыбы, поросший льдом.

— Есльи нье било ньекому…

— Да било, било кому! — в сердцах воскликнула Ис. — Отец нас и пороть не гнушался — да! Знаешь, как мы его боялись?!. И весь Вестланд дрожал, на площади Увядших Роз одни казни… Ненавижу! — Ис топнула ногой, и едва слезы из глаз не брызнули. — Потому, да: в мое правление случилась только одна казнь. Просто потому, что совет настаивал, а я была совсем неопытна и юна. Да еще Фарр зарезал Йоргена, но это в море, в сражении, это не считается…

Она отвернулась. Обидно до слез, вот правда! Она всегда честно старалась как лучше для народа!

— Звездочета я не собиралась… Только припугнуть… — и замерла перед меняющейся в который раз картиной впереди.

Ему совсем не страшно, что ли? Стоит расслабленно у своего деревянного колеса… На очередном осторожном повороте пришлось ухватиться покрепче за золотой поручень, совсем рядом с несносным ученым. Который спросил, как ни в чем ни бывало:

— Так твой отьец умьер?

— Ну да, если бы… — брякнула Ис, большим пальцем стирая мокроту в уголке глаза, и спохватилась: — Попал в кораблекрушение, когда мне было семь. Девятнадцать лет его считали погибшим. Но год назад Тиль привезла его из путешествия на край света, и теперь он пытается подмять не то трон, не то меня… Всю это катовасию со сватовством кто, думаешь, устроил? Вот скажи, разве нормальные сестры такие подарки привозить должны?! — и снова осеклась. Несет ее, как дирижабль на скалы… — Мир, ты… не отвлекайся!

— А ти нье шурши, — и он лихо завернул колесо вбок, а потом умудрился ее придержать, чтоб не свалилась и потрепать по плечу при этом. — Я тут уже кажьдую скальу знаю.

— Я запрещаю тебе говорить со мной в таком тоне, — ледяным тоном предупредила Ис, сбрасывая его ладонь легким движением плеча.

Ишь, распоясался! Ученый, конечно, собеседник, рулевой, но это не дает ему права! Ни учить, ни помыкать, ни…

Мир хмыкнул в ответ, совершенно будто бы не обидевшись, и легонько скрутил штурвал. При этом… кабина стукнулась о что-то… Скала?.. Смерть?!.. Ис накрыла голову руками, присела, готовясь к худшему, но… ничего не случилось. Даже неловко как-то сделалось.

— Есльи ты хочьешь, чтобы я жил в Импьерии, привикай. Ну, Исмьея, сказьал вьедь — не боись!

Она почти крикнула:

— Мы пока не в Империи! И говорят не «не боись», а «не бойся»! Учись правильно выражаться. Если хочешь в Империю.

Встала, отошла, как так и надо, распрямляя спину гордо, прислонилась ею к окну, чтобы не смотреть на эти страшные горы, которые, кажется, только и мечтают, что клацнуть зубами этот волшебный аэростат, полный взрывоопасного квиксила… Как он не боялся все эти три с половиной…

Сложила руки на груди… Только его самодовольная рожа — вряд ли хорошая альтернатива. Что ни стратегия, Исмея, то провал.

И птицы где-то запропастились…

Его молчание почему-то вместо согласия звучало как дерзость. Поэтому Ис ехидно добавила:

— Пусть, кстати, я казни не люблю, но официальный закон об их отмене не был принят советом. Так что это не значит, что раз я тебя приглашаю, то тебе все можно.

Брякнула и поняла, какая это дурость. Но загорелый прохиндей не смутился.

— Вот и харьошо — у тибья есть врьемя подьюмать, надо оно тибье или нет. Я, Исмьея, не собачька, как твой Бартьи. Я молчьять нье стану.

Посмотрел на нее так красноречиво и властно, что щеки сразу краской залило. Воспитывает, да еще как! Барти сам… она ему ничего… Он такой просто. Она бы и сама рада, чтоб он — не собачка…

— Барти не такой! Он честный, искренний, верный, вот! Не то, что твоя наглая ро…

Но в этот момент дирижабль конкретно так дернуло. Наверху что-то жалобно скрипнуло, как ногтем по стеклу, и… мир остановился. Ис смело бы всмятку о переборку, если бы она не сгруппировалась в последнюю минуту, как Фарр учил. В итоге только ушиблась коленками слегка. И выглянула из-под собственного локтя.

Мир реагировал так