— Ис хмыкнула. — Она была бы в восторге от твоего аэростата, и амальгамы, и вот этого газа… забыла, как называется.

— Квиксил, — усмехнулся и Мир.

— Ага, квиксил…

— Императрьице надо зньать.

— Иногда достаточно знать тех, кто знает. У меня голова такие на такое не варит, — легкомысленно призналась Ис, снова глотая масляную цикорру и жмурясь от удовольствия. — Зато на дипломатию — да. А вот с ней Тиль на совершенное «вы».

И она рассмеялась. Потому что нечего.

— Интерьесная у тибя сьестра.

Ис погрозила пальчиком раскатавшему губу ученому в багрянце:

— Осторожно — она замужем!

— Счастльивчик ее мьуж, — безмятежно сделал глоток из своей чашки и Мир.

Ис подозрительно покосилась на мираханца. Это Тильда счастливица — он такие письма ей сочиняет…

— И пишьет харошьо.

Он что — мысли читает? Ис возмущенно распрямила плечи и чуть не расплескала все еще горячий напиток. Но вместо досады похвалилась, что это ее человек:

— Ну так… он теперь сидит на троне. Как мой регент, — но для справедливости добавила ложку дегтя: — Хотя лапу к освобождению каторжан он еще как приложил. И… стой! Он ведь сбежал с этих рудников… — она облизала губы возбужденно, вспоминая подробности рассказа Ис. — После чумы, когда был ребенком… Потому и пошел в Странники. Вот тебе и свидетель! «Бесчеловечного обращения». Он может свидетельствовать против Тополя!

— Ти посадильа на трьон мьятежника?!

— Ох, Мир, ты не управлял империей… Тут выбираешь из всех зол меньшее… Пора написать моему регенту. Есть у тебя чернила? И пусть попробует, негодник, не ответить до вечера!

Мир хмыкнул в кулак. Кажется, он отчаянно сдерживал смех.

— Что смеешься, оболтус?! — вспылила Исмея.

— Да ньичего…

Тут не только вспылить — подзатыльник отвесить следовало бы: полагающегося монарху уважения в этом ученом ни на бубрик. Но порыв гнева Ис приструнила по привычке и честно призналась сама себе: Мир просто ей понравился. Не только за красивые глаза. Как собеседник. Как единомышленник. Как человек. Как тот, с кем она… живая. Вероятно именно потому, что он дерзок до ужаса по позвоночнику, но где… ей найти второго такого?

— Ну, смотри у меня… — потому лишь беззлобно погрозила пальцем. — Так что, пойдешь ко мне в Империю? Мне нужны ученые! Конечно, насчет оплаты… тут с бюджетом не очень, но это временно. Зато у нас такая прорва всего, что можно исследовать! Тильда тебе расскажет — ты ее и не заткнешь! А ее названый отец, Жиль Риньи — доскажет все, что забудет. А еще он, хоть и буканбуржец, на скрипке играет как Видящий на облаках. А какие оперы пишет пьяница Тенор! Ты видел оперный театр когда-нибудь? Нет? А у нас есть! А еще… — видя, что лицо Мира все еще подрагивает от веселья, вспомнила вдохновенную речь Фальке: — А еще у нас есть море Духов, и рыбалка на нем в звездную ночь — это волшебство. Дымка тумана над водой… светящееся море…, а теперь, с недавних пор, еще и морские девы!

— Морскьие дьевы?.. — почти беззвучно поднял Мир смеющиеся брови.

Но Ис видела — пусть этот темнолицый остолоп и потешается, все равно она его заинтересовала, а это значит, что союз — лишь дело времени. Еще бы. С кем тягаться вздумал? В переговорах ей нет равных.

— Ну да. У вас же есть морские драконы. А у нас — морские девы. Что скажешь, ученый? По рукам? Будешь моим союзником? Хотя сначала мы должны вывести Тополь на чистую воду. Я этого так не оставлю!

— Вот давьай и займемься Топольем… сначьяла.

— Хорошо. Неси уже чернила и перо с бумагой - сколько можно выпендриваться? И зови… Исмьею. Полетит с Унем.

небольшой авторский мультфильм насчет Уня и первых трех глав появился на тг канале автора - милости просим ❤️

Глава 13. О власти королей, коварном дереве и ультиматуме мираханца

Пятое балатана, над облаками Черного Тополя.

— Вот смотрью я на тьебя Исмьея, и думаю: мало тебья в детстве порольи.

Ис так и закашлялась. Что, простите?!

— А ты не на меня смотри, а на скалы. Еще врежешься…

Летят ведь прямо на них! В такой каньон разве можно идеально вписаться?!. Сейчас…

Они ждали Уня и Исмьею до самой луны, но птицы так и не вернулись. Теперь не враги и не друзья, но — вынужденные союзники целый день не трогались с плато. Ис написала письмо Кастеллету с вопросами о Тополе, сведениями о Мирахане и приказом заняться газетой «Вестник Империи», Мир со скептичной миной похитителя и владельца перечел, но от какой бы то ни было цензуры удержался, даже хмыкнул под нос одобрительно. Вот и душка. Его птичку Ис отправила сопровождать Уня — чтобы научилась, кто такой Кастеллет: вживую их пока с Миром друг другу не представишь. Ученого очень повеселила эта «придворная манера», и он долго и нудно острил что-то про вестландскую культуру, будто в ней разбирался. Одновременно копаясь в механизмах и шестеренках рубки дирижабля. Стену, которую починяли они с Барти третьего дня в пещере это напоминало лишь отдаленно. Здесь было полно света, пространства, и трубки были золотистые, и шестеренок поменьше.

Ис честно следила за ним в оба глаза, но все равно не понимала ни единого действия, а спрашивать и в который раз выставлять себя совершенной бездарностью не хотелось. Конечно, он ученый, ему и разбираться, а она императрица и не обязана… Но она и так уже слишком много признавалась этому наглецу в своем невежестве. Довольно. Так они и молчали. То ли от его монотонных, кажущихся бессмысленными движений, то ли от вынужденного бездействия, то ли от падения со скалы, то ли еще почему, в глазах со стремительной скоростью начали летать мушки, Ис неодолимо клонило в сон, но она мужественно боролась с клюющим носом… И когда, почему и как она заснула — было непонятно. Проснулась в своей комнате, как и прежде. Под одеялом, в сорочке. А багряный костюм был сложен на кресле у окна. В небе привычно цвел рассвет. Сегодня — розовым по перистым облакам. Вот так полечилась мираханским лекарством сна…

Но было легко и спокойно. Хотя гнев на нахала, что обращался с императрицей, как с вещью, не пропал. Скорее… ушел в режим ожидания.

Завтрак дерзкий мираханец накрыл