— Да будет так, — Жела вновь поклонилась. — Ты не только спас мою жизнь, но и вернул нам Пламень Жизни. Поэтому я отправлюсь с тобой в Великосибирск.

— А как же деревня и люди в ней? — задал я резонный вопрос.

— Сегодня мой сын отправится по всем остальным поселениям, даря Пламень Жизни, взамен принимая клятвы верности. Он соберёт всех и поведёт их в Святой лес.

Жела подошла к сыну и приложила к его лбу горящую руку.

Мгновение и мелкий вспыхнул ярким зелёным пламенем. И стал больше размером, догнав по габаритам саму огнелюдку.

— Я всё сделаю, — он низко поклонился мне. — Спасибо что спасли нас всех.

После чего развернулся, пыхнул жаром и словно ракета рванул в небо. Круто, однако, тоже так хочу, это куда быстрее плаща.

Проводив взглядом огненный росчерк, я подумал о толпе огнелюдов, что маршам шагают по дорогам. Это будет то ещё факельное шествие. После этого мне получить Святой лес во владения будет намного труднее.

Надо было придумать какой-то более незаметный способ перемещения. Я ещё не знал, как именно переправлю их всех к Волховецу, но это уже, как говорил один мой знакомый, технический вопрос — разберёмся. А потому я сказал:

— Ладно, я задержусь здесь, пока все не соберутся. Тем временем ты начнёшь обучать меня своим секретам. Но сразу предупрежу, у меня нет аспекта огня.

— А почему ты решил, что не предрасположен к аспекту огня? — с удивлением спросила Жела. — Твой дар пока спит, но с камнем огня пробудить его будет просто.

— И где же его найти, этот камень огня? — спросил я, уже предполагая, что придётся куда-то лезть.

— Конечно же в Матери Горе, на самом дне, где обитает жгучая саламандра.

Я тяжело вздохнул. Ну вот почему всё не может быть просто? Я ведь не много хотел, только сдать экзамены, стать студентом самой престижной имперской академии одарённых, оформится как благородный и заполучить в своё владение огромный кусок земли, который империя не может контролировать. А тут уже четвёртый аспект! Боже, да когда местные узнают обо мне, то на меня станут покушаться через день, если не каждый.

Последняя мысль меня рассмешила. Мне нужны тренировки. Так почему бы не подраться? А потом ещё и сделаю из Святого леса самый богатый регион в стране, да что там, в мире! Но для всего этого мне нужна сила, та самая, огромная и бескомпромиссная.

— Показывай, где эта гора. Я сегодня ещё с ящерицами не дрался, — хохотнул я.

— Конечно, идём сейчас, раз у тебя нет времени, — она, как недавно её сын, вспыхнула и, оставляя после себя горящий след кометы, полетела вверх, я же раскрыл плащ и поспешил за ней.

Летели мы около получаса. Причём постоянно поднимаясь над уровнем моря.

В какой-то момент мне стало трудно дышать, но поделать с этим я ничего не мог. Поэтому лишь крепко сжал челюсти и сконцентрировался на летящей впереди огнелюдке.

Мысли при этом всё время сворачивали на огненный аспект. Интересно, есть среди магической элиты четырёхдарники?

Внутренний голос подсказывал, что Желе в этом отношении можно верить, а своему внутреннему голосу я доверял всецело, во всяком случае он меня ещё не подводил.

Я ничего о четырёхдарниках не слышал. Но меня и специалистом в магии назвать сложно. С другой стороны, я скоро стану студентом академии и наконец получу многие знания, а с ними и возможности.

Моя провожатая замерла в воздухе, разорвав белое облако в клочья.

— Это здесь, — с торжеством произнесла она и продолжила усиленным голосом, будто с эффектом стерео, когда звук доносится отовсюду одновременно: — Я матриарх огнелюдов, Эмежела, первая носительница Пламени Жизни, призываю Матерь Гору впустить человека. Ибо такова воля народа огня!

«Как у них всё пафосно, — хмыкнул я про себя, стараясь отвлечься от нехватки кислорода. — И звание себе придумала моментально, да ещё и эпичное такое. Хоть сейчас садись книгу пиши про великую матриарха Пламени Жизни! Звучит, однако!»

— Лети вниз и сразись со жгучей саламандрой, но будь осторожен, она там хозяйка и не позволит тебе так просто забрать камень, — уже нормальным голосом обратилась ко мне Жела.

В глазах уже начало немного плыть от нехватки кислорода, а потому, когда камень с грохотом треснул и разошёлся словно бумага, я, не думая, нырнул в тёмный зев. Перед этим я правда выпустил Аспида, чтобы тот в случае чего подстраховал мой спуск в неизвестность.

Глаза быстро адаптировались к темноте. А скоро и дышать стало заметно легче, видимо внутри горы воздух был не так сильно разряжен, уж не знаю почему.

Несколько минут я просто свободно падал, перестав подпитывать энергией плащ и наслаждаясь свободой.

Воздух с каждым метром становился всё теплее, приятно лаская лицо своими потоками.

Через некоторое время впереди показался свет, и я активировал плащ. И вместо свободного падения стал медленно парить вниз.

«Всё-таки жерло вулкана», — пронеслась мысль, когда внизу показалось озеро магмы.

Ящерицы нигде видно не было, отчего становилось не по себе.

Спустившись ниже, я наколдовал вокруг себя пространственную защиту, состоящую из одной малой руны, и стал прислушиваться к внутреннему голосу.

Результат мне не понравился. Чутьё ясно давало понять, что угроза исходит… со всех сторон сразу!

Сделав глубокий вдох, я закашлялся. Воздух был сухим и горячим, а я в который раз себе напомнил об обязательном изучении волшебного противогаза! Ну или хотя бы носить с собой артефакт для дыхания, что тоже лишним не будет.

Как только я ощутил впереди целое море волшебства, накатило такое раздражение, что в руке сама по себе возникла коса.

Взмах, и вот с лезвия слетел серп, который разрубил лаву на две части.

— Шшшшшш! — раздалось яростное со всех сторон разом. И в этот момент случилось сразу две вещи.

Первая, я заметил, что на дне лавового озера, которое ещё не успело затянуть прореху от моего разреза, лежит красный неогранённый кристалл.

И вторая, стены ожили.

Саламандры — это ящерицы. А что эти твари умеют отлично делать? Верно, прятаться на самом видном месте.

Я резко рванул вниз, пока лава не скрыла под собой камешек, от которого исходило ослепительное свечение магии.

За спиной раздались какие-то хлопки, а в следующий миг меня снесло огненным потоком, впечатав стену. Камешек скрыло под густой лавой, а я ощутил, как жар начал