останется на том же уровне, так и сделаю. Меньшее зло — тоже оружие.

Не забывала и про занятия психокинезом — потихоньку тренировалась поднимать в воздух снежинки и даже достигла неплохих результатов. Жаль только, седьмой ранг в псионике до сих пор не взяла…

* * *

Обещание, данное Анфисе, выполнила ещё сразу: набрала целый букет смолянистых ветвей с шишками. А потом ей понадобились белая сосна, чёрная, японская и прочий гербарий всего, что произрастает на склонах вулкана. Их я тоже собрала, мне не сложно. Анфиса здорово выручила Иеремию, и вообще — надо поддерживать дружеские отношения на случай, если кому-то из ребят снова понадобится помощь в лечении без официальных записей.

Что интересно, очень скоро каморка Анфисы пополнилась не только душистыми букетами, но также самородными металлами и коллекцией различных минералов. Скромная стажёрка-шатенка со строгим взглядом расцвела и похорошела.

Феномен её преображения объяснил Надир:

— Анфиса пользуется популярностью среди ваших. И двух дней не проходит, чтобы кто-нибудь не обратился к ней с порезом, вывихом или укусом. Ничего серьёзного, но её Омега лечит гораздо быстрее и чище собственных сил.

— Хорошего врача народ прокормит, — припомнила я старую цитату.

Судя по количеству принесённых ей подарков, на технику безопасности граждане курсанты забивают только в путь!

— За здоровьем идут к Анфисе, а за остальным — к нам с Генкой, — продолжил Надир. — Если надо договориться о ремонте доспехов, снегоходов, дополнительных топливных стержнях или помочь с оборудованием. В общем, всякая мелочёвка, с которой можно разобраться без лишних докладных начальству.

— Ну вы молодцы, стажёры, развели тут подпольщину!

— Почему сразу подпольщину? — хитро заулыбался парень. — Всё легально, к нам не подкопаться. Анфиса — альтруистка. Её куратор, отец Василий, только рад, что она «возлюбила ближних своих». А мы с Генкой просто посредники, люди с полезными связями. На границе важна взаимовыручка, разве нет?

В тот вечер я не догадывалась, что буквально на следующий день «люди с полезными связями» крупно выручат мою группу.

Под конец патруля Переславль-Залесская с какого-то перепугу решила, что стандартные маршруты проложены для слабаков, и в порыве героического безумия лихо подкатила к самому краю водопада Чанбай. Увы, местность она учла плохо и плюхнулась с высоты в шестьдесят восемь метров прямиком в ледяную воду. Сама отделалась лёгким испугом, чего не скажешь о снегоходе. Система управления магнитными полями вышла из строя, и обратно «железного коня» пришлось тащить на буксире.

Настолько серьёзную поломку не скрыть, это не разбитая фара. Я уже мысленно составляла текст покаянной речи для майора Камышловского, когда Надир предложил альтернативу:

— В гараже полно запчастей на списание, вдвоём с Генкой мы за пару часов управимся. Выйдет не хуже прежнего.

— Он не проболтается? — настороженно спросила я.

— Генка-то? Не, он наш человек. Купание снегохода останется строго между нами. Честное слово.

— Не знала, что ты умеешь ремонтировать магнитные подвесы, Самаркандский!

— Я много чего умею, — ответил Надир и тут же добавил: — А у Генки вообще золотые руки по части техники. Но…

— Понимаю, — хмыкнула я. — Кто напортачил, тот и должен просить.

К чести Саши, она не стала прятаться от ответственности. Засунула гордость куда подальше и подошла к Надиру с самыми вежливыми выражениями. Надир, в свою очередь, отнесся к ней без предубеждений, ни словом не съязвил про «бесполезных стражей и умных управленцев», хотя повод был. Они сумели договориться, и наутро снегоход Переславль-Залесской стоял в гараже как новенький.

Этот случай странным образом снизил градус воинственности Саши по отношению к стражам. Она перестала воспринимать их тупыми грудами мышц, которым жизненно необходим пастырь с золотым медальоном. Полковник, парни Кыштымского и сам Надир в определённых аспектах оказались умнее, опытнее и сильнее неё. У Саши хватает недостатков, но отсутствие благодарности не в их числе.

А в журнале происшествий по-прежнему ни единой отметки в обеих группах.

— Это становится подозрительным, — однажды вечером сказал Ярослав, в задумчивости склонившись над вкладкой журнала, спроецированной на столешнице. — Надо нарисовать хотя бы единичку.

— Предлагаешь подделать данные, Красноярский? — я изобразила фальшивое негодование.

— Предлагаю не делать подлог настолько наглым. Ладно полковник, практиканты ему не интересны, но майор начинает коситься. Уж насколько профессионалы его парни, у них и то случаются залёты.

Он отодвинул стул, кивком предлагая мне сесть. Отказываться я не стала. Тишина офицерского кабинета, остро пахнущая пылью и озоном, нравилась мне куда больше общей казармы. А ещё тут был кофе из личных запасов майора. Дрянной растворимый сублимат, но даже он многим лучше, чем никакой.

Сам Яр по негласной традиции устроился в мягком офицерском кресле. Чей был день патруля, тот в нём и сидит.

— Пусть косится, — я дёрнула плечом. — Разве это плохо, что мы такие… находчивые?

— Камышловский знает правду, на станции ничего не происходит без его ведома. Но он готов мириться с нашими косяками, пока мы остаёмся хуже его парней.

— Хорошо. Тогда поставь пару случаев напротив своей группы, что-нибудь несерьёзное.

— Почему не твоей?

— Потому что сегодня вы ездили.

— Резонно, — согласился Яр. Щёлкнул по столешнице и открыл чистую строку в журнале происшествий. — Напишу про нападение колонка.

— Выдумываешь?

— Если бы. — Он быстро застучал по виртуальной клавиатуре. — Так. Группа Красноярского. Инцидент: при возвращении из патруля произошло столкновение с биообъектом, предположительно породы куньих. Жертв нет, техника не пострадала, простой — три минуты.

Я подалась вперёд, заглянув в экран:

— Правильно писать не «породы», а «семейства».

— Смысл один. Завтра твоя очередь, вот там и блеснёшь знаниями по зоологии.

— Принято.

Ярослав открыл следующий журнал и, не поднимая глаз, как бы между прочим, бросил:

— Тебе ещё не надоело ездить одной, Василиса?

— Никак нет, — невозмутимо отхлебнула кислого кофе с ноткой цикория. — А тебе не надоело спрашивать?

— Нет. Вдруг ты уже передумала, но не знаешь, как об этом сказать? Маячок твоего снегохода показывает странные данные в системе. Высокие скорости и долгий простой у границы зоны ответственности. Что ты там ловишь, сталкер?

— Моменты. Рекомендую, кстати. Там, — махнула рукой куда-то в сторону, намекая на внешний мир, — так спокойно уже не будет.

— Когда станет спокойно — значит, всё настолько плохо, что остаётся только смирение, — не задумываясь ответил Яр.

— Не веришь в хорошие концы?

— Верю. По-своему.