– Ого, Мейбл Беври наконец-то осчастливила нас своим святым присутствием. Что сподвигло тебя присоединиться к нам, подруга? Заскучала у родного фундамента? – Эрик указывает кивком на Майлза. – До меня дошли слухи, что ты предпочитаешь компанию этого чужака своим уэймутским друзьям. Я, конечно, не поверил, но, судя по выражению твоего лица, тебе и правда нравится этот неудавшийся Кэбот. – Он подталкивает Майлза вперед. – Не злись, Мейбл. Мы его сюда не волоком притащили, он сам пришел. Хочет быть одним из нас, правда, парень?

– Ну да, когда ты один против девятерых, – раздраженно отвечает Майлз, – выбор невелик. А вы те еще смельчаки, навалились на человека, мирно спавшего в собственной кровати, когда его дяди и братьев не было дома.

– Ты пока не человек, – замечает Эдмунд, – но станешь им после того, что сейчас произойдет.

Я бросаю на Эдмунда злобный взгляд. Никогда не была в восторге от него, но сейчас он не похож на себя настоящего.

– Зачем ты им помогаешь? Ты ведь на самом деле не такой, ты лучше. – Я поворачиваюсь к остальным. – Вообразили, что это поможет вам почувствовать себя взрослыми мальчиками? – Мой взгляд падает на Джеймса и Хадсона, которым едва исполнилось двенадцать. – Или, показывая свою власть над другими, вы меньше боитесь Шторма?

Феллон Бодмалл делает угрожающий шаг в мою сторону.

– Ты же знаешь, что по традиции женщинам запрещено присутствовать во время обряда. Это только для мужчин. Убирайся отсюда, да поскорее, пока кто-нибудь не вызвал твоего стража, чтобы он тебя забрал.

Но я не боюсь Феллона.

– Да что ты говоришь! Вообще-то я тут не одна традиции нарушаю. Насколько мне известно, нырять у Костяного барьера можно только мальчикам, выросшим на острове. Мальчикам, которые знают, что им предстоит, и которых всю жизнь приучали к морю Ужасов. Вы нарушаете историческую традицию острова, и почему? Испугались новенького? Думаешь, ему нужна твоя хибара, Феллон?

У Бодмалла ноздри раздуваются от ярости: их дом – самый маленький и низкий на острове.

– Послушай, деточка, – цедит он, подступая еще ближе, – если Майлз хочет, чтобы его считали одним из нас, он должен это заслужить.

Бодмалл продолжает наступать, словно хочет как следует толкнуть меня, но я не двигаюсь с места, хотя ноги слегка дрожат, и продолжаю вызывающе смотреть ему в глаза. Неожиданно Майлз выступает вперед, загораживая меня от Феллона. Он гораздо тоньше, чем Бодмалл, зато смотрит на эту халкообразную груду мышц шести с половиной футов высотой сверху вниз. Его глаза потемнели от гнева. Майлз вдруг открывается мне с совершенно новой стороны.

– Только тронь ее, и, клянусь, я тебя в землю закопаю.

Эрик у меня за спиной хлопает в ладоши с нездоровым восторгом.

– Ага! Да! Да! Вот он, городской пацан, которого я хотел увидеть. Ты скрывал от нас свою сущность, Кэбот. Я знал, что ты на самом деле не дурак подраться. – Я впервые замечаю, какая хищная у Эрика улыбка. – Ну а сейчас все успокоились. Феллон, серьезно, расслабься. – Эрик поворачивается к Майлзу. – Послушай, Кэбот, я хочу, чтобы ты на секунду представил себя одним из нас. Ты вырос на острове Уэймут. Родился здесь и учился выживать в Шторм. Ты день за днем укрепляешь свой дом, в школе читаешь истории о своих предках, произносишь заклинания над краеугольными камнями фундамента. Воспитываясь здесь, ты пожертвовал нормальной жизнью ради права защищать этот остров. Возможно, ты уже потерял брата или сестру. Может быть, у тебя на глазах погиб твой дедушка. Или отец. – Эрик встречается со мной взглядом. – Но солью, железом и бумагой ты заслужил это право.

Мальчишки медленно берут нас в кольцо. Майлз касается моей руки, и я сплетаю свои пальцы с его пальцами и крепко их сжимаю. Волны под пирсом яростно бьются об опоры.

Эрик обходит нас кругом, продолжая говорить. Его голос рокочет подобно волнам.

– Но, поскольку ты решил пропустить все предыдущие ступени становления мужчиной на острове Уэймут, я подумал, может быть, ты окажешь нам любезность и выполнишь всего лишь одно пустячное задание.

Я слышу ровное дыхание Майлза; он старается не показывать страх, поскольку понимает, что его неуверенность подпитывает мальчишек, как диких псов.

– Ее здесь быть не должно, – указывает на меня Эдмунд.

– И его тоже, – резко отвечаю я. – Но, похоже, сегодня мы все нарушаем правила, разве нет?

Одарив меня жуткой улыбкой, Эрик поворачивается к друзьям.

– Боюсь, это правда. Но тебе не пробиться сквозь нас, Майлз. Так что скажешь?

Ребята начинают одновременно напевать – тихо, но твердо, и от этого звука у меня сводит челюсти. Парни смыкают круг, и сбежать от них невозможно.

– Хорошо, – чуть слышно отвечает Майлз.

И в тот же миг кто-то обхватывает меня за талию. Я мгновенно оборачиваюсь – это Слоун.

– Нет, – шепчу я, пытаясь вывернуться, но он оттаскивает меня за пределы круга. – Прекрати, Слоун! Пусти меня.

Бьюсь в его руках, но он гораздо сильнее.

– Поверь, – шипит мне в ухо Слоун, – тебе сейчас не нужно находиться в центре происходящего.

Я отчаянно сопротивляюсь, но это бесполезно; мальчики, которые всю жизнь были моими друзьями, окружают Майлза, как стая гончих, и мерное гудение превращается в песню, которую я никогда раньше не слышала.

Островитянин, море вдохни и к сердцу прижми,

Дар под костями найди и со дна подними.

Братья гордятся тобой, не обмани ожидания.

Смерть потерпит еще, ты пройдешь испытание.

Глава двадцать первая

Наконец пение заканчивается, мальчишки замерли и смотрят на Майлза в странной тишине. Затем Эрик подходит ближе и делает знак Феллону Бод-маллу. Тот подает ему маленькую деревянную коробочку, слегка перекошенную и почерневшую от старости.

Я знаю, что внутри, – привилегия, которой достойны лишь золотые мальчики Уэймута.

В полной тишине Эрик поднимает шкатулку над головой, словно жертвоприношение. Если бы мне не было страшно за Майлза, я, наверное, посмеялась бы тому, как серьезно и старательно выполняют обряд эти мальчики, которые до сих пор целуют маму перед сном. Крышка шкатулки украшена изображением трех сцепленных между собой квадратов – это символ Триумвирата. Эрик с улыбкой церемонно протягивает шкатулку Майлзу. И тут же Эдмунд толкает его в спину.

– На колени, – говорит он без всякого выражения. У Майлза глаза уже искрят, как кремни. – Хочешь быть одним из нас, Кэбот? Тогда вставай на колени и открывай шкатулку.

Майлз нерешительно опускается на колени и припод-нимает крышку.

Слоун крепко прижимает меня к себе.

– Мейбл, спокойно, – шипит он. – Конечно, Кэбот не должен здесь быть, но, может, все еще обойдется.

Майлз озадаченно разглядывает содержимое шкатулки.

– Что за черт?

– Достань