беде. И Александра, покачивающегося на носках туфель.

Внутри Константина поднимался огонь.

Ревность и ярость спутались в комок. Он оставил ее всего на несколько часов, и этого оказалось достаточно, чтобы Лея смотрела на другого с вниманием, ловила его слова, слушала.

Он чувствовал ее азарт, слышал, как ее сердце ускоряет ритм, как кровь в венах стучит быстрее. Но еще сильнее билось сердце смертной, что пыталась затеряться среди кресел и диванов.

Лея рванулась снова.

Хотелось закричать: «Остановись!»

Но он погасил крик, поборол желание влететь в залу, вырвать Лею из этого безумия, вонзить недовольный взгляд в Виктора и Александра, разорвать их за то, что они сделали с ней. Но пока он стоял в тени, сдерживая себя.

Потому что в действиях Леи он увидел не только жажду. Она открывала для себя мир, и ей казалось, что он принадлежит ей.

Девушка прекратила погоню и замерла.

— Константин, — произнесла она радостно и тут же захлебнулась волной обиды.

Внутри все перевернулось.

Он оставил ее.

Лея опустила руку, которой только что собиралась схватить бегущую женщину. В зрачках вместо азарта плескалось недоверие.

Она не бросилась к Константину.

Не сорвалась с места, как хотелось ее сердцу — смотрела, чуть прищурившись, настороженно и холодно, будто между ними пролегла пропасть.

— О, — протянул Александр, легко уловив перемену в воздухе. — Кажется, на сегодня моя вахта окончена.

Виктор усмехнулся, театрально хлопнув в ладоши.

— Ну вот, главный герой наконец-то появился. Должен признать, милое создание, ты вела себя куда лучше, чем я ожидал.

В груди девушки смешивались два чувства: зов, что тянул ее к вампиру, и необъяснимая горечь предательства, что заставляла держать дистанцию. Она чувствовала себя обманутой.

Константин видел, как Лея напряглась: тонкие плечи чуть приподнялись, губы дрогнули, пальцы, еще недавно сжимавшие воздух, скользнули по ткани ее одежды. Она смотрела на него упрямо.

Между ними тянулась та самая нить, тонкая и прочная. Константин чувствовал, как она дрожит, как колет грудь иглами сомнений.

Он остановился на расстоянии вытянутой руки, сдерживая желание обнять и утопить в собственных объятиях всю ее тревогу и обиду.

— Лея, я вернулся.

Вампирша дернулась, скривила губы.

— А зачем уходил? — прозвенел ее голос.

Александр, не скрывая извращенного восторга, чуть повернулся к Виктору и прошептал:

— Я говорил, что юные девы — источник проблем.

— Благодарю за помощь, Темный, — прошипел Константин, намекая, что хотел бы остаться с Леей наедине. — Я должен был закончить дела, — сказал он, игнорируя присутствие двух Высших.

— Закончил? — уточнил Лея.

— Да.

— И ты все время будешь со мной?

— Да.

Она хмыкнула и произнесла недовольно:

— Нельзя так поступать с теми, кто доверил свою жизнь.

Константин с грацией большого кота шагнул к своей паре.

— Пойдем со мной, Лея. Нам нужно поговорить. Наедине.

Лея вздрогнула, резко качнула головой. В зеленых глазах блеснуло что-то колючее — обида, смешанная с новым, пугающим ее саму упрямством.

— Нет, — выдохнула она почти шипением.

Нить между ними натянулась, тонкая фигура размылась в воздухе — и вот уже Лея стояла у противоположной стены. И это был не побег, а вызов со стороны новообращенной вампирши. Она сжала тонкие пальцы, царапая собственные ладони.

Константин медленно повернулся, встретив ее взгляд. Внутри все рвалось к Лее: обнять, удержать, показать, что она не одна. Но его истинная пара убегала не от страха, а от него самого.

В зале повисла напряженная тишина.

Александр, прищурившись, отступил на шаг, приказав жестом человечке покинуть залу, и, сложив руки за спиной, с любопытством наблюдал.

Виктор усмехнулся, приподнял плечи и пробормотал:

— Без лишних слов, мужчина умер. Если бы мог.

Константин не отвел взгляда от Леи.

— Если хочешь поиграть в догонялки, я с удовольствием с тобой поиграю, — сказал он.

— Нет, — она отрицательно покрутила головой. — Я не хочу с тобой играть. Я хочу знать правду.

— Ой, это очень просто!.. — начал Виктор, но Александр перебил его, точно зная, каких усилий стоило Константину сдерживать себя и оставаться на месте, чтобы не размазать Виктора по стене, вписав его в общий интерьер.

— Думаю, вам пора вернуться домой, — посоветовал князь.

— Я так понимаю, у меня больше нет дома, — пробормотала Лея, задумываясь о том, что действительно больше не сможет встретиться с родными, не напугав их и не причинив вреда.

— Есть, — коротко ответил Константин. — Ты мой дом. Ты всегда им будешь.

— Не говори так, — прошептала она. В груди девушки защемило. — Дом — это… семья. Это то, чего у меня больше нет. Ты же сам сказал.

Константин прикрыл глаза, позволив боли пройти сквозь него, и когда вновь посмотрел на пару, его взгляд стал мягче.

— Ты ошибаешься. Семья — это не только прошлое, Лея. Семья — это то, что мы создаем. Вместе.

— Это нечестно. Ты превратил меня в это, — веселье и азарт уступили место пониманию, что прежняя жизнь для нее больше недоступна.

Тонкая нить между ними задрожала так, что Константин почувствовал ее физически, казалось, сердце вырывали из груди.

— Ты бы умерла, — выдохнул Высший вампир. — Я не мог больше тебе помочь. Я хотел дать тебе выбор…

— Подтверждаю, — согласился Александр.

Лея прижалась спиной к холодному камню, пытаясь остудить мысли. Слова Константина гулко отдавались внутри: «Ты бы умерла».

Мелькнули воспоминания: тусклый свет палаты, запах лекарств и дезинфицирующих средств, слабость, когда тело больше не слушается, как трудно было дышать, как кружилась голова, как собственные руки казались чужими. А взгляды родных… это был отдельный котел ада.

Сейчас же ее мышцы наливались силой, каждая клетка была живой, как никогда прежде. Слух ловил шорохи за стенами, запахи складывались в сложные узоры, воздух резал легкие прохладой. За эти короткие часы новая жизнь уже проникла под кожу. Ощущение здоровья и свободы стало таким естественным, будто она родилась с ними.

— Я… — голос Леи дрогнул, она откашлялась, сглотнув ком в горле. — Я ведь правда могла умереть, — тихо произнесла она, даже не поднимая глаз.

— Да, Лея.

Она вдохнула глубже, запахи сада за открытыми дверями смешивались с прохладой камня. Благодарность ударила волной. Константин спас ее. Он сделал то,