отряда. Я знаю цену таким вещам. Мне приходилось держать меч в руках, и я понимаю, что значит разница в уровнях.

— Откуда ты знаешь, какого он был уровня? — спросил я.

— Мой отец получает разные донесения. — покачала ногой Иеремия. — Некоторые из них удивительно подробные для такого дальнего края.

Я поймал высказанный намек за хвост. Если она получает подробные донесения, то речь вполне может идти не только об Анклаве, но и касаться Шторрен-форта. Шпион, или хорошая разведка, или и то, и другое. Ной мёртв, но Красс, видимо, не на одного Ноя полагался.

— Если твой отец так хорошо информирован, зачем тебе слушать мою версию? — спросил я.

— Потому что донесения пишут люди, которые смотрят со стороны, — ответила Иеремия. — А мне интересно, как всё было на самом деле. Что ты чувствовал, когда стоял один против существа, которое сильнее тебя по всем характеристикам?

Я помолчал. Потом ответил честно, потому что абсолютно ничего от этого не терял:

— Раздражение и расчёт. Раздражение, потому что такая жалкая тварь как он решила, что она охотник. А расчёт, потому что без расчета можно умереть быстрее, чем хотелось бы.

— Раздражение и расчёт, — повторила Иеремия и облизала губы. — Мне это нравится. Большинство мужчин в такие моменты говорят про честь или про долг. Или треплются о воле богов.

Похоже, она не совсем считала мой намек. Ну или предполча его игнорировать.

— А ты много мужчин спрашивала о таких вещах?

— Достаточно, чтобы понять, кто врёт, а кто нет, — ответила она и перекинула ногу через парапет, повернувшись ко мне боком.

— Ты ведь понимаешь, что рано или поздно я тебя прикончу? — серьезно спросил я.

— Может быть, прикончишь, — согласилась Иеремия, окинув меня взглядом от взъерошенных светлых волос до кончиков сапогов. — Но есть в тебе что-то, чего мне не хватает в людях моего отца. Они все говорят правильные слова и делают правильные вещи. А ты кладёшь отрубленные головы демонов на обеденный стол.

— Барон был не в восторге от моего поступка.

— Зато люди Красса тебя точно запомнили. — усмехнулась Иеремия.

Она выплюнула травинку через стену и повернулась ко мне, подобрав ноги.

— Слушай, у тебя в отряде появилась интересная девушка. Не волшебница, а вторая. Я не успела рассмотреть ее вчера, но она… привлекла моё внимание.

Она говорила о Векс. Похоже, она где-то видела ее или как-то почувствовала демоницу, которую несколько седмиц пытала в застенках под алтарем в Сером лесу. И теперь проверяла мою реакцию.

— У меня в отряде много людей, и все они интересные, — ответил я, не меняя тона. — Кто именно тебя привлек?

— О, я уже потеряла мысль, — сказала Иеремия и махнула рукой. — Бывает, знаешь. Сначала держишься за что-то, потом теряешь, а через секунду уже даже и не помнишь о потере.

Она говорила легко, но её глаза не смеялись. Иеремия однажды уже «потеряла» кое-кого, когда Векс сбежала из плена в Сером лесу. Вопрос в том, хотела она вернуть «пропажу» или просто провоцировала меня.

Я решил сменить вектор разговора.

— Ты сказала Шторрену, что тебе нужны люди, которые умеют обращаться с демонами, — произнёс я. — Насколько серьезны проблемы Красса на северных границах?

Иеремия хлопнула длинными ресницами и на секунду её лицо изменилось: стало моложе, и растеряннее. Я смог разглядеть в нем прежнюю Беатрис. Но едва ли через мгновение старая дочь барона исчезла.

— Помощь нужна не мне, а моему отцу, — сказала она. — Он потерял три отряда за последнюю луну, оба в приграничье. Ему нужны люди, которые не разбегаются при виде рогов и красной кожи. А таких, как выясняется, не так уж много.

Я не стал уточнять, что вероятнее всего, к потере двух отрядов из трех приложил руку я.

— В Пределе хватает наёмников, — заметил я.

— Мой отец прагматик, знаешь ли. Для него важен результат. А наемников, способных добыть результат любой ценой, можно пересчитать по пальцам одной руки.

Она подняла ладонь и потянулась ко мне пальцами.

— Этого делать не стоит. — предупредил Иеремию я. — Да и вообще, я думал, что переговоры ведешь ты.

Она убрала руку.

— Какой ты злой. — надулась Иеремия. — У нас в семье практичный подход. Отец занимается вещами, которые требуют силы и опыта. Я занимаюсь вещами, которые требуют такта. Сегодняшний обед, например, был полностью моей инициативой. Отец хотел прислать двадцать конных солдат и ультиматум.

— Обед подействовал не хуже ультиматума, — заметил я.

— Спасибо. Я старалась, — она улыбнулась и откинула волосы с плеча.

По телу Иеремии побежали мурашки. Я отвел глаза от ее тела и посмотрел на горы далеко за крепостной стеной. Чёрные гребни явно выделялись на фоне тёмно-синего неба, звёзды россыпью раскинулись между вершинами. Где-то недалеко, на севере, земли Красса. Там дела Братства ведет Арнольд, а не Марья, и большую часть торговли держит под собой Торговая Компания.

— Через одну луну отец устраивает приём в Талвеге, — поежившись, произнесла Иеремия. — Формально, в честь моего возвращения. На деле каждый барон приведёт своих людей, и все будут мериться…

Она не закончила фразу и чуть опустила глаза, прежде чем поднять их обратно и посмотреть на меня прямо.

— Там будут все значимые люди Предела. И мне нужен кавалер, который не будет лезть с комплиментами каждые три минуты.

— Я не собираюсь делать тебе комплименты, — холодно ответил я.

— Тем лучше. — улыбнулась Иеремия. — Мне надоели подхалимы.

Она достала из складок платья маленький медальон и протянула мне. Овальный, серебряный, с гербом Красса на крышке: двумя скрещёнными стрелами над короной. Я забрал у нее медальон, взявшись за цепочку и не касаясь лишний раз тела Беатрис, поскольку внутри нее сидела Иеремия. В медальоне оказался миниатюрный портрет и дата.

На портрете была Беатрис. Те же рыжие волосы, разве что чуть менее пышные и не такие длинные, те же полные губы. Но выглядела она на несколько лет моложе. Лицо живое, открытое, с яркой улыбкой.

Я закрыл медальон и убрал его во внутренний карман. На нем была настоящая Беатрис, чье лицо мелькнуло передо мной буквально на мгновение в этом разговоре. Здесь она запечатлена до того, как Иеремия заняла ее тело. До того, как жертвой Иеремии