в прежнюю внешность. Не стоит впутывать в эту акцию Панди Кристо. Навряд ли ты отыграешь его перед доном Рамизом столь убедительно, чтоб он поверил.

— Ты считаешь, в личине Мехмета Шеху я буду более убедителен? — позволил я себе усмехнуться.

— Я думаю, да. Сыграем пару наёмников на службе большого босса.

— Это какого?

— А это уже и неважно. Главное, чтобы Спахиу поверил, что Мехмет Шеху и Лири Стефани за этот год изменились так сильно, что видеть теперь в них просто танцоров чрезвычайно опасно.

— А сюда большой босс их отправил за тем, чтобы выяснить, кто год назад спёр кристаллы для аукциона? — попробовал я угадать.

— А… откуда ты знаешь про «год назад»? — изумилась подруга.

— Ну, не всё же тебе одной раскручивать местных, — пожал я плечами. — Я временами тоже… бываю полезным.

— Хитоми! — ткнула она в меня пальцем после секундного размышления.

— Всё верно. Хитоми. Она припёрлась к нам в номер, когда вы ушли. Минут через десять. По тайному ходу.

— Но ты же… ты же был в стазисе⁈

Я вздохнул и развёл руками:

— Ты удивишься, но ей удалось меня оживить.

Молли нахмурилась.

Я понял, что она хочет спросить, но развивать эту тему прямо сейчас было в корне неверно. Сперва надо было разобраться с валяющимся на диване Рамизом.

— Об этом потом, — махнул я рукой. — А сейчас ты лучше послушай, что я узнал от неё…

Мой рассказ о случившейся год назад краже занял четыре минуты. Молли сосредоточенно слушала и перебить меня не пыталась. А после дополнила полученную мной информацию тем, что успела узнать от Рамиза, пока он её охмурял и одновременно пробовал выяснить, где сейчас камушки.

Первой достаточно важной добавкой к сведениям «от Хитоми» стало количество упёртых кристаллов. Три сотни штук. По биржевым ценам, от двухсот сорока до двухсот восьмидесяти миллионов диткойнов. По ценам здешнего аукциона — процентов на тридцать дороже.

Вторая добавка, внешне как будто бы ерундовая, заставила меня ненадолго задуматься. Словно какая-то несуразица, что-то такое, с чем я уже где-то сталкивался. Но где конкретно, припомнить не удавалось. По словам Молли, Рамиз обронил между делом, что на всех космодромах планеты стоят секретные сканеры, которые точно определяют количество привозимых и вывозимых кристаллов бри-ши. А после поведал, как хохму, услышанную от знакомых чиновников Лиги, что этот баланс каждый год почему-то не сходится, причём, в пользу вывоза, а не ввоза…

— Связывать этого кадра будем? — спросила Молли, когда до окончания стазиса дона Рамиза осталось меньше минуты.

— Связывать обязательно! — хлопнул я себя по́ лбу, кляня за забывчивость.

Находящийся без сознания дон выглядел столь безобидно, что я едва не купился на эту кажущуюся беспомощность. Хорошо хоть, что Молли не позабыла о том, что доны из Синдиката опасны в любом состоянии, а не то, боюсь, вид бы мы после пробуждения пленника имели достаточно бледный.

В себя дон Рамиз пришёл практически сразу, едва мы закончили его пеленать. И первое, что он прорычал, ещё не успев раскрыть зенки, стало сакраментальное:

— Сука! Я тебя прикопаю!..

Глава 19

Окончательно наш пленник прозрел и перестал дёргаться, пытаясь освободиться от пут, секунд через десять.

— А ты что здесь делаешь? — уставился он на стоящего перед ним и поигрывающего стволом «Мехмета Шеху», с интересом исследователя наблюдающего, как дон выходит из стазиса.

Насколько я помнил из объяснений искина, в состоянии «наведённого сна» человеческий организм ударными темпами расщеплял все попавшие в него яды, включая всякие психотропы и алкалоиды.

— Ты уже протрезвел, Рамиз? — небрежно бросила Молли.

— А где эта сволочь Панди? — повернул он к ней голову. — И нафига вы меня связали?

— Ты был слишком нервным, — усмехнулась бывшая узница. — Мехмета чуть было не подстрелил, — кивнула она на меня. — Про Панди Кристо что-то орал. Пришлось успокаивать. Надеюсь, ты не в обиде?

Дон Рамиз пялился на неё секунды четыре, а затем дёрнул плечом:

— Развяжите меня!

— Извини, но нет, — покачала головой Молли и быстро добавила. — Людей своих звать не надо, они всё равно не придут.

— Что с ними? — нахмурился дон.

Вместо ответа я показал ему станнер, а моя спутница негромко заметила:

— Им повезло. Будь у них антистан-пластыри, Мехмет бы использовал бластер. Мехмет, покажи.

Я достал бластер и помахал им перед носом у пленника.

Дон чуть помолчал (вероятно, обдумывал ситуацию) и решил-таки «не обострять».

— Ладно, я понял. Это был просто спектакль, — заметил он ровным тоном. — А теперь говори, зачем ты его устроила? Зачем вы позволили моим людям похитить тебя? Зачем вы вообще сюда прилетели? Кто за вами стоит? Что он хочет?

Напарница улыбнулась:

— А ты неплохо соображаешь, Рамиз. И меня это радует. За нами действительно кто-то стоит, ты прав. И этому человеку мы с Мехметом обязаны жизнью.

— Понятно. Я так и думал, что ваша прессуха позавчера — это лажа, — скривился Рамиз.

— Молодец. Догадался. На пресс-конференции я несла полную чушь, — согласилась подруга. — За одним-единственным исключением. Год назад наш корабль и вправду лишился генератора гиперполя, нас носило по подпространству, как щепку, мы должны были исчезнуть бесследно. Тот, кто подстроил эту аварию, был абсолютно уверен: всё так и случилось. Однако нам повезло. Нас спас… один человек. Целый год он работал над нами. Он хотел, чтобы мы вернулись. Он тоже хотел, как и многие, узнать, кто притырил кристаллы. Это дело он поручил нам. Фактически нанял. И вот мы здесь, на Балуке. Прикидываемся туповатенькими танцорами и ждём, когда у реального похитителя сдадут нервы.

— То есть, ты хочешь сказать, что кристаллы спёрла не ты? — ухмыльнулся хозяин поместья.

— Я не подсыпа́ла Панди снотворное, — твёрдо ответила «Лири». — Да, в ту самую ночь, когда у него украли контейнер с кристаллами, мы были с ним вместе. И вместе же отключились. Снотворное было в шампанском, его влил туда кто-то третий. А в спальне работала камера. Так что я просто физически не могла выйти оттуда и что-то украсть.

— А кто же тогда украл? Может, он? — кивнул Рамиз на меня. — Раз сегодня ему удалось незаметно проникнуть сюда, так почему год назад он не мог провернуть то же самое