вывернулся из-под дамы и швырнул её на кровать носом вниз. А дальше она и опомниться на успела, как оказалась стоящей на четвереньках с намотанной на мою руку косой. Попытки вырваться из захвата меня только распалили. Зафиксировав дамочку «как положено», я вовсе не собирался ни выпускать её, ни тем паче жалеть. Жёстко так жёстко. По полной. Как она и хотела.

И спустя всего полминуты Хитоми уже орала, как бешеная: «О, да! Да! Да! Давай! Пожёстче, поглубже… Мэт! Я люблю тебя! Мэ-э-эт!»

И я делал пожёстче. Работал так, что аж «брызги летели». Буквально вбивал изнывающую от страсти «японочку» в матрас и в подушку. Кошечка на одной её ягодице изгибалась всё похотливей и похотливей, а рожица на второй как будто подмигивала мне на каждом движении, каждом толчке, каждом «Да! Да! Ещё!»

А потом я излился в неё фонтаном. И партнёрша сама не позволила мне отстраниться, пока я окончательно не иссяк. А после, когда мы разом обмякли, я аккуратно перевернул её и поцеловал в губы. Нежно и трепетно. Благодарно. И она мне ответила тем же. И мы лежали, припав друг к другу, незнамо сколько, не в силах прервать поцелуй.

— О, Мэт… Мэт… Мэт… — обессиленно бормотала Хитоми, когда в итоге я всё-таки сполз с неё и позволил нормально дышать. — Я даже не знала… что ты можешь быть… настолько неистовым… и таким нежным… Ты раньше никогда так не делал… Но мне это нравится… Безумно. Как в сказке…

«Неплохо, кэп, — возник в сознании Гарти. — Думаю, ты теперь можешь верёвки вить из неё. Поздравляю».

Я ему не ответил. Я знал это ещё до того, как она начала говорить.

Этот «хитрый» приём, это правило психологии было известно мне хрен знает с каких времён. Чтобы женщина поверила в твои чувства, надо, на самом деле, влюбиться в неё. Пусть не навсегда, а всего лишь на день, на час, на минуту. Но влюбиться реально, без дураков. Чтобы она это ощутила хотя бы на миг. А уж дальше можно и вправду… вить из неё верёвки…

Я приподнялся на локте и заглянул в глаза глядящей на меня женщины.

— Я помню, Мэт. Я обещала тебе всё рассказать и я расскажу, — прошептала она через пару секунд.

Я улыбнулся и снова поцеловал её. А затем отстранился и приподнял брови: мол, говори, я слушаю.

«Японочка» облизнула губы и принялась говорить.

Она говорила долго. А я кивал и раз за разом склонялся к ней, чтобы поцеловать. В шею, в ключицу, в грудь, опять в шею… Она сладострастно охала, но продолжала рассказывать.

А когда её рассказ завершился, я перегнулся через неё, нашарил в кровати планшет и написал в нём:

«Тебе надо срочно связаться с мужем».

— Зачем⁈ — удивилась Хитоми.

«Ты должна рассказать ему, что моя партнёрша по танцам сейчас у Рамиза. И он может выпотрошить из неё всё».

— Зачем тебе это? — тихонько спросила Хитоми.

Я тяжко вздохнул и указал глазами на красующийся на стене логотип фестиваля.

— Ты хочешь выиграть турнир? — догадалась «японочка».

«Да».

— Хорошо, Мэт. Я сделаю это ради тебя.

Я опять улыбнулся и снова поцеловал её.

— Но только предупреждаю. Прямо отсюда я звонить не хочу. Ну, чтобы тебя не подставить.

«Я понял».

— Я позвоню, когда отойду от отеля… хотя бы метров на сто. Хорошо?

«Хорошо…»

Из номера она вышла через четыре минуты, быстро собрав свои вещи и вновь завернувшись до самой шеи в длинный бежевый плащ.

— Я люблю тебя, Мэт, — сказала она напоследок и скрылась за зеркалом.

«Знойная женщина», — сказал Гарти.

«Мечта поэта», — добавил я невпопад.

«И это прекрасно».

«Да. И это прекрасно… Ты, кстати, понял, как открывается зеркало?»

«Понял».

«И внутри, и снаружи?»

«Ага».

«Отлично, — я посмотрел на часы. — Тогда ждём ещё четверть часа и выдвигаемся к дону Рамизу».

«Уверен?»

«Конечно».

Личный коммуникатор Хитоми включила, как обещала, когда отошла от отеля достаточно далеко, чтоб и самой не спалиться, и меня не спалить. Вот только звонить она стала вовсе не мужу.

— Сэбуро, ты? — проговорила она в микрофон.

Что ответил ей абонент, мы с Гарти выяснить не смогли.

«Протокол шифрования… необычный, — сообщил подселенец. — Если попробую подключиться, это сразу заметят».

«Но хоть маршрут отследить получается?»

«Получается».

На виртуальной карте Тиртайи вспыхнула красная метка. Не так далеко от отеля. На роботакси минут двадцать, не больше.

— Я сделала, как ты просил, — сказала Хитоми. — Да, всё нормально… Он ничего не знал… Да, я в этом уверена… Абсолютно… Стефани сейчас у дона Рамиза. И Мехмет попросил, чтобы я позвонила Панди и всё ему рассказала… Что?.. Не надо ему звонить? Почему?.. Ты сам всё разрулишь?.. Ладно. Договорились. Пока.

Женщина отключила коммуникатор, обернулась к отелю, вздохнула и так же, как три с половиной часа назад, направилась к стоянке ховермобилей.

«Она не стала звонить дону Кристо, — сказал искин. — Твой план не сработал».

«Я знаю. Поэтому мы изменим его».

«Каким образом?»

«Расскажу по дороге».

«Мы едем к дону Рамизу?»

«Конечно. И чем скорее, тем лучше…»

Глава 18

Из номера, а затем из отеля я вышел так же, как и Хитоми — по тайному ходу. Следящие камеры — спасибо Гарти — меня не фиксировали. Перед уходом искин предложил дать команду робоуборщикам, чтобы, пока я шляюсь, они всё в нашем сьюте подчистили и по максимуму убрали «следы преступления».

Когда я спросил «Зачем?», приятель без задней мысли предположил, что Молли наши с Хитоми игрища наверняка не понравятся, так что об этом ей лучше не говорить.

Над ответом я почти не раздумывал:

«Шила в мешке не утаишь, и сколько верёвочке ни виться, а конец будет. Врать Молли я не хочу. Пусть лучше она узнаёт всё сразу, чем я буду вечно обманывать и изворачиваться».

«А если она тебя не простит?»

«Она не простит меня, если поймёт, что я врал. А так… шансов гораздо больше. Тем более что с Хитоми я как раз сделал то, что она же и предлагала. Раскрутил эту зонью по полной».

«С раскруткой согласен. Получилось неплохо, — не стал спорить Гарти. — Но я бы на твоём месте не рисковал».

«Кто не рискует, тот не выигрывает. Ферштеен, железяка?»

«Ду хаст мих, гуманоид…»

Честно сказать,