Ашри мотнула головой и нахмурилась.

– Кого ты видела? – спросил караванщик.

– Друга, – с болью ответила Ашри. – Друга, которого нет и…

– За чью смерть ты винишь себя? – Карш горько улыбнулся.

– А кого видел ты? – её вопрос и был ответом.

– Отца, – растирая виски, ответил Карш. – Его призрак.

– Это место не хочет нас выпускать. Оно усыпляет наш разум. А мы ему помогли, – Ашри кивнула на пустые бутылки из-под ледяного вина Ахрана. – Вино, игры с ормом, смерть Марага… Это пробудило то, что тысячелетиями дремало в этих руинах. Когда я прикасаюсь к камням, я вижу лишь туман. У этого места нет прошлого, такое оно древнее. Изначальное. И со мной такое уже было…

Ашри осеклась, закусила губу. Сварг легонько потёрся о её бок головой.

– Пора убираться отсюда, – выдохнула элвинг.

Карш подошёл к спящему гвару. Золотинка всхрапывала и время от времени пряла ушами. Караванщик погладил широкий лоб.

– Она не просыпается, – Ашри злилась, – Сварг даже за хвост её тянул. Если бы не он, я уже тоже прилипла бы к камню. Мы и тебя еле добудились.

– Да, я и сейчас ещё б вздремнул, но одна назойливая элвинг не даёт.

Карш наклонился к Золотинке:

– Вставай, девочка, золотые пески тебя заждались… Мэй скучает по твоим следам…

Карш осёкся и взглянул на Ашри.

– А что если и Мараг уснул из-за этого морока? – элвинг прочла его мысли. – Может, и так! А я облегчила задачу – влив сонное зелье в твоего друга.

– Прекрати, – голос Карша был тихим, но твёрдым как камень.

Он ещё раз прикоснулся к Золотинке. Провёл пальцем на лбу зверя косой крест перекрёстка путей. Снял повод и повернулся к Ашри.

– Мараг ушёл на ту сторону Тхару. С нашей помощью или нет – мы не узнаем. Но никакие сожаления его не вернут. Если уж ты разбудила меня, то давай выбираться из этого проклятого места. По крайней мере, теперь я понимаю, отчего оно зовётся Гиблыми песками.

Карш свернул одеяло, перекинул сумку через плечо и подошёл к разбитому алтарю, на котором стояла шкатулка с ормами.

– Если это не было мороком, то, помнится, на второй бутылке ледяного вина ты обещала вытащить нас отсюда. Если предложение всё ещё в силе, говори, что делать.

Ашри усмехнулась:

– Как всегда, придётся платить.

– «Драконами» и рубинами? – оскалился в улыбке Карш.

– Не скупись, наши жизни явно стоят больше. По крайней мере, моя точно, – натужно рассмеялась Ашри и кивнула на шкатулку в его руках. – Но для начала нам надо подняться повыше. Я видела лестницу в западной стене.

– Что ж, пошли. Если и не получится, то хоть видом полюбуемся, пока Орт не взойдёт и не обратит нас в пепел.

– Пепел не сжечь, – усмехнулась Ашри и вместе с кайрином скрылась в каменном провале.

Карш задержался на миг, бросив последний взгляд на Марага и гвара.

– Присмотри там за ним, – обратился караванщик к Золотинке.

Несколько пролётов, и вот лестница оборвалась – единственный путь вёл на широкую площадку, чьи стены осыпались и давно смешались с песком. Белое море внизу бурлило: черви барханами перетекали то тут, то там.

– Что ж, если у нас не отрастут крылья, то у нас великое множество вариантов отправиться в Дартау, – усмехнулся Карш и кивнул на Сварга. – Твой друг летает? Не зря же мы тащились на самый верх.

– Летает, – Ашри закусила губу.

– Но есть подвох? – изогнул бровь Карш.

Очередная волна спазма прошлась по каменным плитам. Караванщик переступил с ноги на ногу и облокотился на обломок колонны. Волна дурмана снова накрыла сознание. Карш отдёрнул руку и посмотрел на элвинг: без сомнений, и она, и её зверь боролись с мороком. Сварг мотал головой, Ашри что-то шептала зверю. Карш не различал слов, он пытался изгнать из головы навязчивый звон и не поддаться такому опьяняюще-сладкому соблазну прикрыть веки и хоть на мгновение нырнуть в забытьё, вновь поговорить с Дхару…

– Вряд ли удастся подняться выше, – зло прошептала девчонка, стукнув Карша в плечо кулаком и выбивая из него дремоту.

Карш проследил за взглядом элвинг – ближайшая башня была не меньше чем в тридцати шагах, вот только ажурная арка, соединяющая площадки меж собой, была пробита временем. А на то, чтобы возвращаться и искать путь по лабиринту руин, – у них не было времени. С каждым шагом Камни всё сильнее врезались в разум, а восход уже начался.

– Что бы ты ни планировала, лучше поторопись. Я скоро протру виски до дыр. – Карш тряхнул головой. – Хотя тут, даже при выпитой Ортом свежести и проглоченном им же ветре, дышится куда легче, чем в каменной гробнице руин.

– Дай мне орм, – элвинг протянула руку.

– И правда, цена этого похода возрастает с каждым шагом, – ирония и грусть смешались в голосе караванщика.

Карш полез в сумку, но за край взгляда зацепилось некое движение. Караванщик посмотрел в светлеющее небо, где метались чёрные точки.

Кайрин вздёрнул голову раньше, чем ушей коснулся протяжный и унылый крик.

– А это ещё что за твари? – сморщилась Ашри и расстегнула перчатки. – Нас слишком мало, чтобы удовлетворить аппетит каждого желающего.

Стая стремительно приближалась, и точки превращались в извивающиеся линии. Силуэты выросли, и можно было различить длинные клювы, из которых вырывался режущий ухо крик, змееподобное тело, усеянное множеством лапок, как у многоножек ингару. Тела извивались, ловя потоки в мембраны, подобные крыльям.

Карш выхватил из сумки путевую книгу и, пролистав до нужной страницы, сунул элвинг под нос.

– Вот! – ткнул он в рисунок. – «Тхи Тхару Антау Ваиши», или просто ваиши. Это на старом наречии что-то типа «чующие жизнь после смерти». «Антау» – это «вышедшее время», а «Тхи Тхару» – «оставленное тело», а «Ваиши» – некое понятие разложения, дающего жизнь низшим существам, и один из демонов легенд, состоявший из кварт тысяч летающих змей…

Ашри взглянула на рисунок:

– С морды птерах, с хвоста облезлый кайрин, посреди уродливый гад… Падальщики. Если они чуют смерть, значит, живые им не нужны.

Но вопреки словам элвинг стая неслась прямо на них. Девчонка что-то выкрикнула, но слова потонули в шуме перепончатых крыльев и клёкоте.

В длину каждый змей был как два гвара, тонкое змеиное тело переливалось чёрной смолой, маленькие красные глаза горели рубинами. Острые когти бесчисленных лап красные, словно запачканные кровью. Такой же багровой была и мембрана крыльев – мантия цвета ночи и смерти.

В тот миг, когда кайрин обнажил клыки, Карш – кинжал, а Ашри вызвала пламя в ладонях, стая ваишей пронеслась над их головами и нырнула в пролом. Теперь Камни не просто пели колыбельную, они стонали: в чреве руин ульем гудели летающие змеи.

Несколько особей отделились, заложили круг, почти касаясь белого песка.

– Думаешь, они почуяли Дымку? – спросил Карш элвинг.

– Как бы червь не почуял их, – усмехнулась Ашри, и подтверждением её словам стала дрожь пустыни.

Всё то же уродливое существо, выстрелив зубастую щупальцу, сомкнуло