в лабиринте вины, если бы жизнь бесцеремонно не вторглась, разрывая величие момента и глубину мысли.

В животе караванщика заурчало. И в тишине песков звук был особо явственен и чёток.

– Я тоже не против перекусить, – раздался тихий голос, и элвинг, закутанная в одеяло, опустилась рядом на песок.

– Страж совсем рядом, а Туманник ещё ближе. – Карш кивнул на золотые точки огней. – У тебя получилось.

– У нас получилось, – поправила элвинг, ковыряяя застывшую на лице кровь. – Хотя я не могу объяснить как.

– Что ты помнишь? – Карш протянул платок элвинг.

– После того как взорвались ормы, ничего, – повела плечами Ашри. – А ты?

– Белый свет – и потом я оказался тут.

Они ещё посидели немного, впитывая покой ночи и радуясь тому, как остывал песок и ночной ветерок холодил кожу.

– Знаешь, это самый провальный караван в моём послужном списке, – вздохнула элвинг.

– У меня тоже, – хмыкнул Карш. – А мне ведь говорили, что ты способна меня удивить.

– И как? Удивила?

– Более чем, – усмехнулся Карш. – Но в следующий раз я остерегусь подобных рекомендаций.

– Справедливо, – согласилась Ашри и взглянула в небо. – Луна взошла, и золотые гвары высыпали.

– Где-то среди них сейчас Золотинка и Мараг, – печально произнёс Карш. – Словно и не было ничего. Даже Пастух не потерял ни ломтика, всё так же круглолик.

– Думаешь, Дартау на небе, – усмехнулась элвинг.

– Там явно больше места, чем под землёй, – кивнул караванщик. – Да и виднее, что творится в Тхару.

– Пора, – Ашри встала и подошла к Сваргу. – Эй, тарука, часть груза ведь лучше, чем ничего?

– Определённо, – кивнул караванщик, подходя к крылу кайрина и глядя на молочные ормы в резервуаре.

Осторожно, тряпицей Карш извлёк камни. Восемь камней лежали на лоскуте, впитывая свет звёзд. Ашри отстегнула ремни, развязала и отдала караванщику его, потянулась закрыть резервуар на крыле и удивлённо глянула на караванщика.

– Ты забыл один мнемор, тарука.

– Рубины сейчас достать непросто, а энергокапсулы в Мэйтару не водятся, – улыбнулся Карш, закрывая панель на крыле кайрина. Если не станешь летать через Кузнеца, должно хватить, пока не разживитесь чем получше.

– А как же заказ? – спросила Ашри

– Ты всё-таки спасла мне жизнь, так что я ещё тебе должен.

Элвинг улыбнулась.

– Тхару не так велик, может, ещё встретимся и сочтёмся.

В животах обоих заурчало.

– Мы ещё успеем на поздний ужин у подножия Стража, – пожала плечами элвинг.

– Знаешь, – Карш протянул руку. – Я угощу тебя в лучшей таверне верхнего яруса.

Ашри улыбнулась и ответила на рукопожатие, сомкнув тонкие пальцы на запястье караванщика, там, где кожаные браслеты и рукав надёжно защищали его от прикосновения Бездны.

Они пошли в сторону огней, за которыми кипела жизнь самого южного рубежа Мэй.

– Слушай, у меня есть немного времени и монет, а ещё вопрос, который не даёт покоя.

– Ты хочешь купить ответ за лимру и рагу? – Ашри хрипло рассмеялась.

– Хотя бы попытаться, – почесал подбородок Карш. – Ну, так что?

– А какой вопрос-то?

– Отчего у тебя такие странные глаза?

– Странные? – Ашри почесала затылок, сняла разбитые гогглы и покрутила в руках, прежде чем убрать в сумку. – Там, откуда я, у всех такие. Так что вряд ли эта история пополнит твою книгу. Но я ни разу не была в таверне верхнего яруса. Так что если обещаешь ужин в «Мерцающей виверне», я расскажу тебе историю. Авансом.

– По рукам! – хлопнул по бокам Карш. – Так откуда ты?

– С севера, – ответила Ашри. – Очень далёкого севера, что дальше Силурии и западнее Рока.

– И впрямь далеко тебя закинуло. С одного края света на другой. Так отчего у тебя глаза такие чудны́е?

– По одной легенде, старой и поросшей мхом, в которой правды, как свежести в скисшем молоке, говорится, что когда-то наш мир был един и отражался в глазах и сердце его обитателей во всей своей целостности. Но потом проснулась Чёрная птица. Она разорвала мир на части, забрала у жителей способность видеть сны и раскидала некогда единую душу по четырём сторонам света. С тех пор наши глаза как стежки, что не дают миру распасться, как осколки, которые видят всё сразу, и как напоминание, что, даже затянувшись, раны оставляют шрамы.

– Суровые у вас сказки, – Карш посмотрел на шагающую рядом, элвинг.

– А разве бывают иные? – Ашри покрутила браслет с крошечным ормом.

Остаток пути они прошли молча, а когда добрались до ближайшего постоялого двора Туманника, рухнули мёртвым сном, забыв про всё на свете, даже про урчание в животе.

* * *

Карш был несказанно рад, обнаружив утром в смежной комнате кадку воды. Караванщик с наслаждением смыл песок, забившийся в каждую клеточку его тела, почистил как мог одежду и посмотрел на сиротливую сумку. Вот и всё, что уцелело: восемь ормов в тряпице, пустая фляга, писчий набор, записная книга отца, кошель, амулет со звездой и запечатанный свиток.

Выбив песок из сумки, Карш вернул вещи обратно и спустился в общий зал. Столы и стулья были пусты, пол подметён, и в воздухе пахло специями, а не прокисшим вином. Старый трактирщик двигал шархи, играя за обе стороны.

– Если ты ищешь ушастую девицу, – усмехнулся старик, – то она ушла на рассвете, вместе со своим зверюгой, сказав, что ты заплатишь за всех троих.

И старик пододвинул записку с заказом и счётом.

– Орхи дери! – присвистнул Карш.

– Никогда не связывайся с тощими, – со знанием дела сказал старик. – Мало того что едят за троих, так ещё и вертихвостки.

* * *

Верхний ярус Стража начинался за отдельным витком стены. Это была крепость в крепости, город в городе. Простому люду пройти через Сверкающие врата, не имея печати, было невозможно. Но Карш предусмотрительно оставил кольцо Цави в тайнике, а теперь, сменив одежду и заглянув в отделение златочеев, отправился на встречу с Сигром. Караванщик снял достаточно «драконов», чтобы вернуть задаток и принести извинения. По пути он навестил знакомого коллекционера вин и, купив за небывалую цену две бутылки ледяного вина, отнёс их в Анту – привилегированную торговую палату верхнего города, что подтверждала достойность товара для достойнейших, проверяя на яды и иные опасности.

Осталось отдать ормы и признать провал. Карш шагал по каменным ступеням Тысячеликой лестницы, каждый пролёт которой украшали изваяния представителей четырёх домов Стража, неизменно занимающих одну из сторон света, отпущенную им с основания Южного Оплота.

Каждый из древних родов – Домов – имел влияние далеко за пределами Стража. Так, в порту Лантру под красным флагом Цави стояли корабли, что, рассекая Овару, уходили к берегам Империи Дракона, а род Нарх поколениями держал в своих когтистых лапах несколько островов Архипелага, выдавливая из них серебряную руду шахт, тягучий сок деревьев и экзотических красавиц для своих особых заведений. А сколько всего было под властью Домов, доподлинно не знал никто.

Карш без труда нашёл «Мерцающую виверну». С надеждой он окинул зал взглядом, но нет, Ашри тут не было. Весь путь он надеялся