Иеремия откинулся на спинку, перестав улыбаться. Он медленно оглядел меня с ног до головы.

– О'кей. Тогда увидимся на вечеринке в честь Хэллоуина. Ты же придешь?

Я изобразила улыбку.

– Ага, обязательно. Ни за что не пропущу.

– Хорошая девочка.

Меня передернуло: в его исполнении это прозвучало как угроза.

– Тогда до встречи. Не опоздай к своему преподавателю.

В доме стояла гнетущая тишина, только бесконечный дождь который день подряд барабанил по крыше. Тишина казалась почти осязаемой и плотной. Я всегда любила одиночество – к тому же рядом крутился Чизкейк, ласковый, верный, но даже его теплого присутствия больше не хватало, чтобы заполнить пустоту.

Я пыталась занять себя чем угодно: уборкой, уроками и любыми другими делами, лишь бы не думать о предстоящей вечеринке на Хэллоуин, до которой оставалось всего ничего. И конечно же, пыталась не думать о Леоне. Не вспоминать, как тепло и спокойно было в его руках.

Но по ночам, если мне не снились кошмары про бесконечные темные тоннели и голос, зовущий меня по имени, я видела демона: его лицо, губы, крепкие уверенные руки. В ушах снова звучали роковые слова: «Тогда заставь меня остаться. Иначе это желание сведет меня с ума».

Наверное, все из-за дождя. Лес за окном становился тише. Смолкли сверчки, не пели птицы, даже олени перестали по утрам заглядывать во двор. Только ветер стонал в деревьях и капли мерно, без устали стучали по крыше.

Я уверяла себя, что у меня просто разыгралось воображение, но каждый раз, подходя к машине, чувствовала, как по загривку пробегает холодок – спиной ощущался чужой взгляд. Я оборачивалась, но никого не видела.

Никого материального и осязаемого.

Головы, которые оставил Леон, начали гнить. Они попадали с кольев, сливаясь с землей. Скоро и следа не останется. Долго еще продлится моя защита? Сколько времени пройдет, прежде чем Эльды заявятся в гости?

Я купила корицу и розмарин, нашла в городе лавку, где продавали пучки шалфея. Позвонила бабушке. Она обрадовалась, узнав, что я собираюсь приехать на осенние каникулы. Вот только до них еще месяц, надо как-то дожить.

После заката я подолгу сидела у окна, вглядываясь в темноту двора с камерой наготове. Смотрела. Ждала.

Иногда пересматривала запись со спящим Леоном – странным образом это успокаивало. Сначала я собиралась использовать эти кадры как доказательство: передать их кому-то сведущему. Но теперь… теперь не хотела делиться.

Я даже пыталась написать письмо местному священнику: «Уважаемый отец Паттерсон…» – но дальше этих слов не продвинулась. Потом и вовсе удалила черновик. Меня не поймут. А если поймут – не помогут.

Спалось ужасно. Меня преследовали кошмары. Дождь не утихал, но я чувствовала, что настоящее ненастье еще впереди.

Что-то приближалось. Следило за мной.

Накануне Хэллоуина Инайя предложила провести выходной у нее дома – вдвоем, без лишних гостей. Я согласилась не раздумывая. Засунула в сумку бутылку вина, потеплее оделась в любимый свитер и худи и выбежала под ливень, торопясь запереть за собой дверь.

И тут заметила на перилах крыльца нечто странное.

На веревке болталась конструкция из перекрещенных тонких веток и белых костей. В центре, приколотая иголкой, крепилась комковатая плотная масса.

Я коснулась ее пальцем – и меня скрутило в приступе тошноты.

Это был глаз. В самой середине странной конструкции торчал мутный рыбий глаз.

Мерзость выпала из моих рук и закачалась на веревке, словно насмехаясь надо мной. К горлу подступила тошнотворная дрожь. Я лихорадочно огляделась. Кто мог повесить во дворе эту дрянь? Вчера ничего не было. Значит, кто-то приходил ночью. Пришел и оставил прямо у дверей.

Меня чуть не вырвало.

Я бросилась в дом, схватила ножницы, срезала эту гадость и, держа ее на вытянутой руке, отбежала к деревьям и как можно дальше запустила в лес. Замерла, дрожа от страха, и вдруг в зарослях раздался щелчок, будто кто-то наступил на ветку.

Тело сковало паникой, не давая шевельнуться. Я уставилась в темный лабиринт кустов и деревьев. В ушах звонко барабанил дождь, стекая с капюшона и собираясь лужами возле ног. Там, в лесу, кто-то был. За мной явно следили.

Побоявшись оставлять Чизкейка одного, я надела на кота шлейку и усадила в машину, после чего рванула с места. Он уже не раз ездил со мной и теперь спокойно, с интересом глядел в окно. Хотелось вдавить педаль газа в пол и рвануть как можно быстрее – подальше, за пределы города, а лучше бы и штата. А то и вовсе улететь к родителям в Испанию.

Я не знала, что именно означает моя находка, но рыбий глаз, подвешенный на веревочке, явно ничего хорошего не сулил.

– Привет, подруга… Господи, ты вся дрожишь. Что случилось?

Инайя, едва открыв дверь, нахмурилась.

– Все нормально. Правда, немного… э-э… – Я сглотнула, стараясь совладать с дрожью. – Я взяла Чизкейка. Извини, просто… ну…

Меня трясло от страха. Жутко было до чертиков.

– Так! Тебе надо успокоиться.

Я отпустила Чизкейка, и кот спрыгнул на пол. Инайя усадила меня на диван, и несколько минут я просто сидела, стараясь отдышаться. Подруга гладила меня по спине, а Чизкейк забрался к нам на подушки и начал бодаться головой в ее ладонь, требуя внимания.

Когда я наконец подняла взгляд, то увидела, как Инайя гладит меня вместе с котом, и внутри что-то оборвалось.

– Прости… Извини, что заявилась в таком виде.

– Рэй, дорогая, перестань извиняться, – мягко сказала подруга. – Ты же знаешь: хоть с трупом в багажнике приезжай – я просто возьму лопату.

Она усмехнулась и бросила на меня лукавый взгляд.

– Надеюсь только, пока обойдемся без покойников.

Я хихикнула, сморкаясь и вытирая слезы.

– На этот раз до трупов не дошло. Просто какие-то психи пересмотрели «Ведьму из Блэр» и повесили у меня во дворе мерзкую дрянь, как из фильма.

Я рассказала ей про странную находку, про постоянное чувство, будто за мной следят, про визит в церковь святого Фаддея – правда, не уточняя, какими именно последствиями он обернулся. Инайя слушала молча, продолжая гладить кота, который уютно устроился у нее на коленях.

Когда я закончила и наконец перевела дыхание, она сказала:

– Ну и дела… Это все, конечно, странно. Рэй, честное слово – перестань соваться в такие места одна. А если бы тебя заметили?! Или, не дай бог…

– Да-да, мамочка. В следующий раз обязательно возьму тебя с собой.

Мы обе рассмеялись, и Инайя с драматичным видом потерла лицо ладонями.

– Слушай, мы обе знаем,